Сквозь лед и пламя - Андрей Булычев Страница 94

— Благодарствуем, ваше превосходительство. Передайте королю: русские солдаты помнят, кто ценит их службу. Кланяйтесь его величеству от всех нас. Скажите: Суворов и его чудо-богатыри всегда помнят добро.

Посланник учтиво склонил голову в ответ.

Церемония закончилась, и приглашённые стали расходиться. Алексей шёл рядом с Багратионом.

— Что скажешь, Пётр Иванович? – спросил он князя. – С чего бы это у цесарцев такая невиданная щедрость и внимание вдруг?

— А что тут сказать, – Багратион усмехнулся. – Видать, конец нашему походу близится, Алексей. Всю Италию для них мы отвоевали, теперь просят на выход. Так что награды эти – вроде отступного, чтоб не серчали. Но ты прав, носим, небось заслужили.

Они разошлись по своим полкам. Вечером в лагере говорили об австрийских наградах. Солдаты, сидя у костров, перекидывались репликами:

— Вишь как, и от цесарцев чего-то прилетело нашим генералам.

— Пусть носят. Лишь бы в деле не подводили и о солдате думали.

— А что с провиантом, братцы? – спросил кто-то. – Говорят, цесарцы порцион урезали?

— Урезали, – подтвердил Гнездилов. – Вместо двух фунтов хлеба – полтора на брата. И крупы меньше.

— Это почему?

— А потому, что сами себе на уме, – ответил недовольно унтер-офицер. – Им лучше свою армию кормить, а на нас жалеют.

— Чёрт бы их драл, – проворчал Шубников. – А мы за них свою кровь проливаем. За тыщщи вёрст от России!

— Ладно, будя! – оборвал Гнездилов. – Суворов разберётся. На то он и фельдмаршал.

Прошло ещё несколько дней. Жара не спадала, но по вечерам уже тянуло прохладой с гор. В начале сентября, когда осаждённая Тортона наконец сдалась, в лагере узнали новость: русские войска выступают в Швейцарию. Приказ был подписан Суворовым, но все понимали – это требование союзников.

Наутро Егоров вызвал к себе всех батальонных и ротных командиров, а с ними провиантмейстера и поручика Вьюгова. На походном столике лежала карта, где виднелись горные хребты.

— Господа, – начал он, когда все собрались. – Мы идём в горы. Кто на Кавказе или в Балканах был, тот знает, каково там. Сапоги и сухари – главное. Если пороха нет, и на штыках можно пробиться, а вот без хорошей обуви и провианта – беда. Австрийцы обещают помочь, но я им не верю. Будем готовиться к переходу сами. – Он обвёл взглядом офицеров. – Самое первое, повторюсь – это обувь. Александр Павлович, вы с ротными самолично проверите: чтобы у каждого егеря была при себе запасная пара сапог. Трофеев после Нови в избытке. Сапожникам полковым и артельным умельцам приказ: перебрать всё, подшить, подогнать. Чтоб ни одной дырявой подмётки не было, и голенища посильней расширить.

Рогозин кивнул.

— Второе – это провиант. Австрийцы о нас в горах не позаботятся, будьте уверены. Значит, везём всё сами. Колеганов, – Алексей повернулся к провиантмейстеру, – вы завтра же едете в Милан. Закупаете там ручные мельницы, большие сковороды для обжарки и сушки, мешки кожаные. Всё, чтоб из зерна толкан делать. Злаки: ячмень, пшеницу и овёс – закупите там же. Наши нестроевые сами всё переработают. Про вяленое мясо не забудьте. Панфорте побольше у населения и купцов найдите. Вон как оно себя хорошо показало. Ну и крепкого, той же граппы, чтобы раны промывать.

Колеганов кивнул, делая пометки на бумаге.