Книга Паучихи - Рика Иволка Страница 95

Когда она поспешно скрылась за пологом, будто пришла что-то своровать, дэв уже сидел на табурете Сатира, ожидая. Малврае застыла под его хмурым взглядом, теряя остатки самообладания.

— Ты дурак, – выпалила она, скрестив руки на груди, чтобы скрыть их дрожь. – Думаешь, я унижаю тебя? Я предложила тебе участие в священном ритуале! Это честь, а не…

— В том и дело, Малврае, – заговорил дэв, устало потирая виски, – ты не предложила. Ты приказала, не оставив выбора. Унижение вовсе не в самом предложении, сколь бы оно ни было… кхм… обескураживающе прямым. Унижение в отсутствии выбора. В приказе. Понимаешь?

Она задумчиво прикусила губу.

— Словно бы ты… пуфик для ног?

— Да. Словно бы я – вещь или домашний скот. Ты ведь уже понимаешь, что это… крайне унизительная концепция?

Он был ее рабом. Подарком леди Бризанны. Рабы и есть вещи. Вещи используют, вещами наслаждаются, иногда о вещах даже заботятся, но не уважают и не спрашивают о желаниях. Таков закон Юдоли. Но Сатир говорит, что таков и закон зверей. Непозволительно и вопиюще даже в мыслях сравнивать темных со зверьми, однако… в чем-то…

Простит ли ее Баладай за понимание и милосердие к рабу? Ведь однажды Мэл уже пощадила его, приласкала, и лиловая молния не пронзила ее сквозь ткани миров. Быть может, и сейчас такого не случится?

Она приказала плащу спрятаться в брошь-шкатулку и сняла ее с рубашки, осторожно положив рядом с недоделанной костяной статуэткой рогатой девочки. Сейчас амулет ей не пригодится, а может быть, даже помешает. Что, если Мэл разозлится на дэва и плащ снова решит его задушить? Нет, это точно все испортит. Все и без того может испортиться с легкостью, стоит сказать ей что-то не то и снова оскорбить эту гордую птицу. Или он скажет что-то не то и оскорбится она… Как же у них все непросто.

Мэл подошла ближе, почти вплотную, согрела похолодевшие ладони, потерев их друг о друга, а потом коснулась его щеки.

Ну давай же, давай…

Метка ласки вспыхнула на руке лиловым клеймом, запульсировала в такт ее сердцу – быстро, тук-тук, тук-тук, – выдавая все ее волнение. Малврае нервно облизнула губы, пытаясь успокоиться, но Алактир вдруг взял ее за запястье и отстранил от себя.

— Нет, – твердо сказал. – Уважь меня хотя бы в этом. Не хочу снова пускать слюни, как некормленый пес.

Мэл быстро спрятала руку за спину, будто в ее виде было что-то непристойное.

— Я… кхм… подумала, что так тебе будет приятнее.

Очень хотелось и глаза спрятать куда-нибудь за спину, за преграду век, в другой план, но Малврае заставила себя смотреть прямо и открыто, поскольку иное стало бы полным признанием ее падения как госпожи и женщины Юдоли. Дэв внимательно осматривал ее лицо, словно бы искал изъян или пытаясь что-то в ней прочесть. Потом усмехнулся.

— Значит, решила позаботиться обо мне? Так сказать, стряхнуть с пуфика пыль.

— Опять колкости! – зашипела Мэл, отдергиваясь, но дэв поймал ее за руку, виновато улыбаясь:

— Извини! Не сдержался… Попробуем еще раз? Без колкостей.

Небеса рухнут и пробьют купол Юдоли, как яичную скорлупу, если у них хоть что-то получится без колкостей. И все же Малврае позволила дэву притянуть ее к себе. Сидя Алактир был чуточку ниже ее. Очень удобная поза для властного поцелуя. Малврае быстро облизнула сухие губы, наклонилась к его лицу и поцеловала.