Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 95

Я не упёртая псина, чтобы не заметить, как недуг Ливия сплотил нас. Но я не должен был обманываться проходящими чувствами.

Дав Ливию фору, я глядел, как из-под его сандалий разлетаются травинки и камушки, плывут на ветру пурпурные волны жреческих одежд и сверкают драгоценности, которыми он себя увешал.

Ливий Туций Дион, подумал я, сам как эти драгоценности: они ценны, но пустишь их в сердце, и они захватят его алчностью; красивы, но их блеск – причина войн и поножовщин; развращают и легко теряются. Или же их крадут. А я привык к вещему закону: держи друга близко, а врага – ещё ближеи своим врагом так же, как и другом, делиться был не намерен.

Однако мне стоило помнить, что и немая змея вырабатывает яд. Иметь в виду, кого я защищаю.

И опять, как тогда, на берегу Тибра, Ливий звенел, будто мешочек с медью, что болтался на его поясе.

«Берег Тибра», – повторил я несформированную мысль.

Я нагнал Ливия у конюшен. В ноздри ворвалась резкая вонь. Под кособокими тентами покоились упряжи и плуги, накрытые тканями. Навесы трепетали на порывистом ветру, налетавшем с полей.

Ливий тяжело дышал, привалившись к стогу сена. Я облокотился о перекладину и с притворной надменностью взглянул на него.

— Я тебе поддался.

Ливий усмехнулся, перебившись на сбитое дыхание. Я наклонился к мятликам, вытянул один сочный стебелёк и покусал.

— Мы играли в догонялки на берегу Тибра, помнишь?

Взор Ливия застыл на миг, а после он кивнул и, сцепив большие пальцы, изобразил ладонями птицу. Он поднял фигуру к солнцу, и его бронзовое лицо погрузилось в тень от собственных рук.

— После событий с паучихой мы его ранили и оседлали, – напомнил я, перекатывая колосок во рту. – Исход же очевидный…

Я не заметил, как вытянулась собственная тень. Вместо того чтобы заткнуться, раскинул руки и торжественно, во всё горло, завопил:

— Мы разбились насмерть и попали в Орк!

— Сателлит? – позвал женский голос. Плоский, как и дощатая фигура с выступающими рёбрами, которая принадлежала его хозяйке, и с каким-то мессапским акцентом. – И человек в маске. Негоциатор.

Незнакомка напоминала прут: высокая и узкая в плечах и бёдрах. Она носила небрежно намотанную синюю тогу. Её причёска растрепалась, и тёмно-русые кудри рассыпались по белой как снег шее. Заспанные зелёные глаза ни на чём не задерживались, выражая крайнюю незаинтересованность.

— Чем обязаны, дева? – спросил я с нарочитым безразличием.

— Моё имя Тейя. Вам отшибло память из-за вчерашнего падения?

«А она довольно-таки проницательна», – подивился я, бросив взгляд на Ливия.

— У меня было предположение, что мы с напарником шлёпнулись о землю с высоты, на которую нас подняла птица.

— Бывает… – Тейя считала ворон, будто бы совершенно не слушая.

— Что «бывает»? – Я вынул изгрызенную травинку и указал её кончиком на собеседницу. – После такого не выживают. Последнее, что я помню, – мы упали.

— Ясно. Значит, вы мне ничем не поможете.

Тейя медленно, словно сопротивляясь водным потокам на морском дне, зашагала прочь. Мы с Ливием ухватились за соломинку – обступили Тейю и попросили остаться. Блуждающий взор засёк наши страждущие лица.

— Мы подсобим, как только ты поможешь нам восстановить картину вчерашних событий. В долгу не останемся! Если не сможем помочь делом, просто заплатим. Негоциатор у нас, – я хлопнул напарника по пояснице, и его украшения одобрительно звякнули, – щедрый патриций. Обожает делиться богатствами.