Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 96

— Хорошо, — сказал Альтаир, нарушая тишину. — Всё кончилось. Теперь можно… жить.

— Жить всегда можно, — ответил Уголёк. — Вопрос — как именно. Я, например, требую ещё одну миску сметаны за героизм.

— Ты получил три миски за сегодня.

— Я четвёртую заслужил. Меня чуть не зарезали на алтаре, между прочим. Это стресс. А стресс, по драконьему законодательству, компенсируется сметаной.

— По драконьему законодательству компенсируется налоговым вычетом, — усмехнулся декан.

— Налоги я платить не умею. Я кот.

Карамелька молчала. Она обычно молчала в больших компаниях, но сегодня её молчание было каким-то особенно глубоким. Она теребила лапой край одеяла и отводила глаза.

— Карамелька, — спросила я осторожно, — ты в порядке?

— Да, — слишком быстро ответила она. — Нет. То есть… я не знаю, как сказать.

Уголёк насторожился. Хвост трубой, уши торчком.

— Говори как есть, — потребовал он. — Ты меня пугаешь.

— Уголёк… — Карамелька подняла на него свои голубые глаза. — Я беременна.

Тишина. Такая тишина, что слышно было, как в соседней комнате падает муха. Альтаир замер с открытым ртом. Я перестала дышать. Уголёк… Уголёк выглядел так, будто ему только что сообщили, что сметану отменяют навсегда.

— Что? — голос кота сел до писка.

— У нас будут котята, — повторила Карамелька. — Я носила их уже несколько недель. Я чувствую. Ты станешь папой.

— Папой? — Уголёк сполз с моих колен и сел на кровати, глядя в одну точку. — Я? Папа? Папа-кот? С ядерным чихом?

— Твоя магия передастся детям, — сказала Карамелька. — Они будут особенными.

— Они будут смертоносными! — выдохнул Уголёк. — Маленькие пушистые комочки, которые чихают и всё взрывают!

— Ты же справляешься как-то, — заметил Альтаир.

— Я — взрослый кот. Я умею контролировать чих. А котята — они же не умеют! Они будут взрывать всё подряд: сметану, миски, моё терпение, твои тапочки…

— У меня нет тапочек, — сказал декан.

— Будут! Купят! И взорвут!

Я засмеялась. Не смогла удержаться. Карамелька заулыбалась, обнажив белые зубки. А Уголёк всё продолжал тараторить:

— Нам нужно подготовить гнездо. Мягкое, тёплое, с запасом сметаны. И с защитой от крыс. Я сам буду охранять Карамельку. Я запрещаю ей подходить к открытым окнам, холодным полам и подозрительным студентам. Я запрещаю ей нервничать. Я запрещаю ей есть несвежую рыбу.

— Ты запрещаешь беременной кошке? — удивилась я.

— Я забочусь о её здоровье! — он гордо выпрямился. — Я буду ответственным отцом. Я буду ухаживать, носить еду, вычёсывать шерсть. Я буду… я буду папой.

Голос его дрогнул.

— Успокойся, — Карамелька подошла и потёрлась о его щёку. — Ты будешь лучшим папой на свете.

— А если я не умею быть папой? Я умею только чихать и требовать сметану.

— Этого достаточно.

— Может, и достаточно, — он вздохнул. — Ладно. Значит, так. Во-первых, официально объявляю себя главой семейства Угольковых.

— Угольковых? — переспросил Альтаир.

— Карамелька теперь будет носить мою фамилию. Это кошачий обычай. Не лезь.

— Да я и не лезу.

— Во-вторых, — продолжил Уголёк, загибая коготь, — мы переезжаем в отдельное гнездо. В деканате, рядом с плитой, чтобы было тепло. В-третьих, Айза, ты помогаешь с пелёнками.

— У меня скоро свой ребёнок будет, — напомнила я.

— А котята раньше родятся. У них сроки короче. Так что ты — старшая по кошачьим родам. У тебя опыт.