Личный враг императора - Василий Сахаров Страница 97

Метрдотель встретил нас, то есть патриарха, моего отца и меня, на входе. Поприветствовал и лично проводил к нашему столику.

Пока шли, я обратил внимание на то, что Максим Петрович знаком с многими людьми, кто сегодня посетил ресторан. Его взгляд скользил по лицам, и он постоянно отвешивал знакомым вежливые короткие кивки, а в сторону некоторых хмурился, явно, показывая, что не рад их видеть. А когда мы присели и сделали заказ, патриарх посмотрел на меня и спросил:

— Вальдер, кого знаешь в этом зале?

Я осмотрелся и ответил:

— В этой жизни никого. А с учетом прошлой примерно каждого третьего. Если не лично пересекался, то запомнил лицо из новостных блоков.

— Посмотри налево, – велел он.

Покосившись в указанную сторону, я скользнул взглядом по четверке господ с угрюмыми лицами. Серьезные мужчины. И одеты примерно одинаково. Все в черных костюмах.

— Знаю этих гадов, – отвернувшись, сказал я Максиму Петровичу. – Начальник Тайного приказа боярин Стрелецкий со своим заместителем Хабировым, глава Московской жандармерии Густеев и куратор столичных журналистов Зинчук.

— Верно, – подтвердил патриарх и задал новый вопрос: – Как думаешь, почему они вместе?

— Это одна команда единомышленников. Та самая, которая даже после замирения с императором все равно готова вредить нашему клану.

— Так и есть, Вальдер. Ты сам сделал такой вывод или подсказал кто?

Верный ответ мне подсказала интуиция. Но я свой системный навык упоминать не стал, а ответил коротко:

— Сам до всего додумался.

Дед был удовлетворен и одобрительно кивнул.

Вскоре принесли наш заказ, и мы приступили к ужину. Ели без спешки, иногда что-то обсуждали. И так прошло примерно двадцать пять минут.

За это время напряжение в зале постоянно нарастало. Оно словно бы сгустилось. Казалось, что еще немного, и его можно будет потрогать рукой. Это почувствовал не только я, и Максим Петрович сказал:

— Скоро начнется.

— Да, – согласился с ним отец и покосился на меня. – Как думаешь, кого на тебя натравят?

— Наверняка, родственников Шершина, Митрофанова и Сулейманова. Возможно, еще итальяшки профессионала наймут. Ну и нельзя исключать, что вот эти самые господа, что слева от нас, кого-то выставят. Но не явно. Они вроде как лица не заинтересованные. По этой причине постараются подвести своего бойца в самом конце, если я выживу.

— Митрофановых и Сулеймановых не будет, – вставил патриарх. – Мне звонили главы этих родов. Претензий к тебе нет. Вот только просят родовые перстни вернуть. Но я сказал, что это твои трофеи. Личные. Значит, вопрос не ко мне.

— А что насчет оружия и артефактов? – спросил я.

— Насчет этого разговора не было, – покачал головой Максим Петрович.

— Логично, они ведь навели справки и знают, что если за родовые перстни мы не цепляемся, то трофейное оружие и артефакты никогда не отдавали, – усмехнулся батя и, приподняв бокал с вином, словно невзначай посмотрел на вход в зал и добавил: – А вот и первый смертник, я так думаю.

Действительно, в зале появился стройный коротко стриженный брюнет с забавными тонкими усиками, который заметил нас и сразу направился к нашему столику. Он подошел и замер, картинно перекатился с пятки на носок, встал нормально и уставился на меня.

«На итальяшку похож», – подумал я, глядя на незнакомца, и не ошибся.