Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 97

Волк взял чарку.

— Ты пей. А то вон, уже дрожишь, а только пришёл. Тут прямо трескучий мороз пробирает, скотина, до костей. Я давеча рукавицы забыл надеть, покуда вышел снега для воды набрать. Так третий день пальцы болят.

— А княжич, сказывают, грудь застудил, – пробурчал рябой.

— Знатно ему котяра снега под рубаху натолкал, пока таскал за ворот.

— За ворот? – Влаксан сморщился, – а не подрали?

— Подрали.

— Сильно?

— Поди там разбери. Такая бойня была, всё в кровище, коты дохлые, наших подрали…

— Как же вы княжонка проморгали? – спросил Волк.

— Проморгали. Там бы себя отстоять. Да, он и сам не приметил, что к нему кот подлез, – отмахнулся Ольгик.

— Не приметил? – удивился Рябой.

— Думаешь, так просто говорят, что младший княжич слеп, как старик? – не унимался Ольгик.

— Слеп? – переспросил Волк.

— А ты что удивляешься? Даромир хоть и юн, а слеп, точно старик. Дальше носа своего не видит.

— Будет в Грате править Даромир Слепой, – хохотнул пьяный паренёк в красной шапке.

— Брешешь, – хмыкнул Толстяк.

— Нет, – покачал головой старик. – Сказывают, взаправду Духи осерчали на князей, и Любославу послали слепого младенца. Что-то он и видит, но говорят, что у старика глаза острее.

— С чего бы Духи на князьёв серчали?

— Оттого, что Брониимир и Любослав не в ладу жили. Братьев Духи завещали любить и почитать, а эти из-за бабы какой-то разругались! – проворчал Рябой.

— Не в бабе дело! Они всегда не ладили, – возразил грубый голос.

— Ненавидели они друг друга! Люто и зло. Только и искали из-за чего пособачиться. И баб поделить не могли. Даже из-за дворовых девок ругались.

— Хорош сплетни-то разводить! – возмутился старик.

Рябой забрал братину у приятеля, и, отхлебнув медовухи, заявил:

— То не сплетни! Отец мой Витязем при Любославе был. Сам видал!

Старик покачал головой:

— А отец тебя, видно, не научил, что хороший дружинник не чешет языком о том, чего при дворе видал. Брониимир жесток был, за то его и извели Творцы. А Любослав мудр и честен, но не мог снести гонора брата. Не было любви и мира между братьями родными. А разве же так можно? Не можно. Духи не дураки, ежели они в одной семье повелели родиться, значит и мир там должен быть, а коли брат с братом воюет, то и благословения не будет тому дому. Вот за то и послали Даромира незрячего Любославу, спесь унять, – пояснил старый дружинник и кивнул на чарку. – Потому-то младший княжич и нос задирает. Боязно ему, что насмехаться станут. Так что, лишний раз при нём не шуткуй, – погрозил он пальцем дружиннику в красной шапке и повернулся к Волку, – Ты пей, чего стоишь?

Питьё оказалось очень кстати: терпкое и горячее, так что холод сразу отпускает, и не дерёт так сильно под одеждой.

— А я слыхал, что младший княжич просто в дядьку норовом вышел.

— И это тоже, – развёл руками старик, забирая у Яна кружку горячего мёда.

— Скажи, как так быстро поправился-то? Данег говорил, что всё. Не дольше трёх ночей тебе осталось и преставишься. Мы каждый день гадали, сегодня духи тебя примут али нет… Это ведьма выходила? – не унимался Ян.

— Ведьма, – подтвердил Волк.

— Эх… может, и мне к ней подойти? Правда, она кровь пьёт, чтоб колдовать? Али тебя кровью поила?

— Не правда, – устало отмахнулся Влаксан. Ему уже порядком надоело объяснять всем, что он не мог видеть, что же именно делала Эйрун. Да и без того дружина на княгиню зла, не стоит их задобрить.