Ненужная леди Асгарда - Виолетта Весна Страница 97

— Почему тебя? — спросил Лиан. Лисса устало улыбнулась.

— Живой якорь удобно принести в жертву второй раз. Особенно если сказать, что это спасет город. Астор резко сказал:

— Нет.

— Ты стал предсказуемым.

— Хорошо.

— Иногда. Селеста подошла ближе, но остановилась у края зеркальной изморози.

— Вы ранены.

— Двадцать лет, лекарь. Выбирай, что лечить первым.

— То, что убьет быстрее.

— Тогда не меня. Корень. Селеста опустилась на колено у белого нароста, не касаясь.

— Это не болезнь. Это разросшаяся память.

— Морвенам понравилось бы ваше выражение. Звучит чище, чем «мы кормили чудовище чужими лицами». Илана сказала:

— Я знаю, где отец держит часть узла. Все повернулись к ней.

— В зале Сердца, — продолжила она.

— Но доступ к нему только у первого голоса Совета, хранителя Северной башни, капитана стражи во время угрозы городу и — она посмотрела на Варвару, — у крови Первой Хранительницы, если город признает ее. Варвара сжала договорную кость.

— Значит, нам нужно вернуться наверх. Лисса закрыла глаза.

— Да. Лиан дернулся.

— Мы только нашли тебя.

— И если останетесь, потеряете всех остальных.

— Я не уйду.

— Уйдешь.

— Нет. Лисса посмотрела на него так, как смотрят старшие сестры, когда младшие братья наконец становятся большими, но все равно остаются младшими.

— Лиан. Ты принес орехи? Он застыл. Астор достал сверток. Развернул. Несколько засахаренных орехов блеснули в тусклом свете Нижнего Асгарда. Лисса рассмеялась. Коротко. Больно. Но по-настоящему.

— Ну вот. Теперь можешь идти. Долг закрыт.

— Не смешно.

— Очень смешно. Я двадцать лет держу дверь, а вы приносите мне орехи. Астор шагнул ближе настолько, насколько позволяла изморозь.

— Лисса, я — Не сейчас. Он замолчал.

— Если начнешь просить прощения сейчас, я могу не выдержать и отпустить корень, чтобы тебя обнять. Тогда мы все умрем очень семейно и глупо. Тэсса всхлипнула и сразу зло вытерла лицо.

— У вас вся семья такая? Лисса посмотрела на нее.

— Ты дочь Мары.

— Да.

— Она пела плохо. Тэсса подавилась слезами.

— Что?

— Зато громко. Когда боялась, пела еще громче. Это спасло троих детей у теплой трубы. Они шли на голос. Тэсса закрыла глаза.

— Она никогда мне не рассказывала.

— Потому что наверху люди любят сильных, а она считала себя испуганной.

— Она была сильной?

— Она вышла из Нижнего Асгарда и не забыла песню. Да. Тэсса кивнула, но лицо ее будто стало старше. Селеста вдруг поднялась.

— Белые зеркала растут. И правда. Изморозь у корня стала толще. В ней начали появляться лица. Неясные, вытянутые. Одно было похоже на Натана. Другое — на Корвина. Третье — на молодого Астора. Потом на Варвару. Только не на Варвару в теле Эйрины. На Варвару Соколову из другого мира. В ее рабочей комнате. У стола. С лампой, которую она уже не могла вспомнить теплой. Зеркальная поверхность прошептала ее голосом:

— Ты можешь вернуться. Астор резко повернулся.

— Не смотреть. Поздно. Варвара смотрела. Белое зеркало показывало не дом, а возможность. Окно. Мокрый снег. Телефон на столе. Рабочую рукопись. Жизнь без Совета, без Морвена, без чужого тела, без мертвых и живых, которые требуют вернуть имя.

— Ты не обязана, — сказал ее собственный голос из зеркала.

— Это не твоя вина. Варвара почувствовала, как внутри что-то ломается от желания поверить. Не обязана. Как легко. Как милосердно. Как лживо. А потом рядом в зеркале появилась Эйрина. Бледная, усталая, с чернилами на пальцах.