Небесный всадник. Том 2 - Кирико Кири Страница 98

Был ещё один момент про сироту. Родители умерли прошлой зимой, сгорели вместе с домом и тремя детьми, а лишний рот было тяжело держать, когда своим семеро по лавкам. С этим вопросом мне обратился всё тот же священник, едва я дал согласие помочь с крышей.

— Жалко мальчишку, он добрый, трудолюбивый, да некуда пристроить, мой господин. У нас у всех с деньгами беда, живём от лета к лету, рот лишний многие не потянут. У меня живёт, да пожертвований почти нет, кормить сложно, даже крышу не починить, всё уходит.

Нет, ну помочь сиротам — это святое.

— Думаю, можно что-то придумать, — медленно произнёс я, изображая тяжёлые думы. — У нас в замке снег не чищен, быть может, и пригодится.

— Пригодится, господин, пригодится, — закланялся тот. — Я честно говорю, душой клянусь, мальчик трудолюбивый, что скажете — сделает. Просто чтоб душа не пропала, духи сами его вытянули в ту ночь из пожара.

— Ладно, пришлите его сюда, мы разберёмся…

Ну… что я хочу сказать, доброе дело — это доброе дело. Ну как бы за сирот же государство отвечает, зря что ли налоги нам платят? А у нас реально некому снег чистить. Можно сказать, что два зайца одним выстрелом.

Но если бы все просьбы были такими приятными. Уже на следующий день (честно, я считал дни, когда вернусь обратно, потому что это нихера не отдых, а сплошная работа) ко мне прибежала рыдающая девушка. Такой нечленораздельной речи я ещё никогда не слышал, благо был переводчик в лице Ценст.

Если вкратце — изнасиловали её.

Вот я честно, не могу понять. Тут нравы такие, что тебе любая незамужняя даст, а за монету даст вдвойне усерднее, пусть уже и не любая. Ну нахрена насиловать? Что у них в голове? Наверное, к счастью, я этого не узнаю, но в моей голове уже зрел план расправы над всякими подобными кадрами.

— И кто это был? — спросил я.

— Сын… — всхлипнула девушка.

— Чей сын?

— Виконта…

— Какого виконта? — нахмурился я.

— Виконта Нойберга, господин…

Ну мля… опять этот виконт. Как же эта сука меня достала. Херли ему не насильничается на своей территории? Почему на моей надо⁈

Нам ещё разборок с виконтом не хватало на этой почве. Но, с другой стороны, и ответить надо, потому что это у них по-тихой в норму уже заходит. Да и смотришь на девушку, и тут сама по себе рука тянется ломать кости таким недоноскам.

— В смысле, он его родной сын или что? — уточнил я.

— Бастард, господин. Он бастард, но… все знают, кто его отец, и никто его не трогает, — заплакала она. — Они постоянно преследовали меня, а тут… а тут…

И зарыдала.

Короче, а тут её и изнасиловали. Херово, что могу сказать. То его сын, то его бастард…

— Часто захаживают? — уточнил я.

— Они сказали, что теперь будут постоянно приходить… а… а что я сделаю… — рыдала она. — Никто не вступится, ведь он сын виконта… все боятся… а мне и податься некуда, спрятаться негде…

А я что сделаю? Приду к ним и скажу: выдайте сына? Проблема в том, что я для всех пока просто барон из неоткуда, в лучшем случае скажут, что проведут воспитательную беседу, а в худшем — вежливо или нет пошлют. Были бы мы соседями подольше, будь у нас отношения получше ну или просто знали друг друга давно, тогда можно было бы поговорить. Глядишь, виконт бы отучил сыновей соваться ко мне. А так я хер с горы, и отношение будет таким же до тех пор, пока мою личность не раскроют. Но до того времени дожить надо.