Земский докторъ. Том 6. Тени зимы - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 98

— Да уж…

Букинист повернулся к часовым:

— Ребята, можно я это этажерочку пододвину? Ну, чтоб сразу книжки было видны.

— Да двигайте, чего ж. Может помочь?

— Нет, нет, благодарствуйте! Не такой я уж еще и развалюха — справлюсь.

Больная выглядела нынче гораздо лучше, хотя испуг ее вовсе не прошел. Впрочем, говорить с доктором она наотрез отказалась, правда, сделала это в отстраненно-вежливой форме.

— Все, что вам надо, я уже скала. А болтать попусту не люблю. Да, долго меня здесь еще будут держать?

— Это к лечащему врачу обращайтесь… Кстати, вам могут помочь с жильем. На какое-то время…

— Не надо.

— Вы все же подумайте, хорошо?

Когда Иван Палыч вышел, букиниста уже не было. Сидевшие на диванчике красноармейцы с любопытством листали старые номера журнала «Нива», на этажерке, рядом с дверью палаты, стопочками лежали книги. Пушкин, Жюль Верн и какие-то толстые справочники на немецком языке. Кому нужны, интересно? Или это так, в придачу…

От чая доктор отказался — опаздывал в исполком, а там до Зарного давали машину. Надев шапку, Иван Палыч вышел на улицу и быстро зашагал по тротуару.

Не успел он пройти и полсотни шагов, как позади вдруг раздался чудовищной силы взрыв! Посыпались осколки стекол, редкие прохожие опрометью бросились прочь, а с деревьев, недовольно каркая, взметнулись в небо вороны.

Доктор резко обернулся и с ужасом глянул на госпиталь:

В разрушенном оконном проеме на третьем этаже, бушевало буйное оранжево-желтое пламя, поднимался, уходил в небеса густой черный дым.

Глава 19

Иван Павлович влетел в госпиталь, как ураган, сметая с пути перепуганных санитаров. Воздух был густым от едкой пыли, гари и сладковатого, тошнотворного запаха крови. По коридору, хватаясь за стены, брели в шоковом оцепенении пациенты в окровавленных бинтах.

Где именно произошел взрыв не было сомнений. Туда доктор и побежал.

Рванул к палате Варвары Платоновны, но на месте двери зиял черный, обугленный пролом. Двое часовых, что еще недавно лениво резались в карты, лежали в неестественных, сломанных позах. Их тела были изрешечены осколками кирпича и стекла. Оба мертвы.

— Варвара! — крикнул он, переступая через груду обломков.

Палата была уничтожена. На полу, прислонившись к единственной уцелевшей стене, сидела она. Ее роскошное платье превратилось в окровавленные лохмотья. Все левая сторона тела изуродована ожогами и глубокими рваными ранами, из которых сочилась алая пена. Осколок оконной рамы, как кинжал, торчал у нее в груди. И глаза… Широко раскрытые, полные не столько боли, сколько леденящего, абсолютного ужаса и… понимания.

Увидев доктора, Варвара попыталась что-то сказать, но из рта вырвался лишь хриплый, клокочущий звук. Из уголка губ потекла струйка крови.

Иван Павлович рухнул перед ней на колени, его пальцы инстинктивно нашли запястье. Пульс слабый, нитевидный, бешено скачущий — предсмертная агония. Поздно. Слишком поздно…

— Держись, — прошептал он, бессмысленно пытаясь зажать ладонью самую страшную рану на ее груди. Горячая кровь тут же залила его руку. — Держись…

Она снова попыталась заговорить. Иван Павлович наклонился ниже, к самым ее губам, стараясь разобрать хриплый шепот, пробивавшийся сквозь клокотание крови в легких.

— Он… он… — ее тело содрогнулось в судороге. — Кни… га…