Эйлирия. Мужья Богини - Тина Солнечная Страница 98

— Ты хорошо справилась, дитя, — голос, раздавшийся в этой безграничной пустоте, был глубоким, окутывающим, полным силы, от которой хотелось дрожать.

Я обернулась.

Она стояла прямо передо мной — высокая, ослепительно красивая, с распущенными волосами, меняющими цвет от серебряного до тёмного золота. Казалось, что в её глазах отражался целый мир, но не живой, а созданный из холода и расчёта.

Я знала, кто это.

Эйлирия.

Настоящая.

Холод, пробежавший по спине, вонзился прямо в сердце.

— Что тебе нужно? — мой голос дрогнул, предательски срываясь, но я не отвела взгляда.

Богиня улыбнулась, легко, почти ласково, но в этой ласке было что-то, от чего хотелось бежать.

— Я пришла сказать тебе, что всё идёт по плану.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается леденящее предчувствие.

— Какому ещё плану?

Эйлирия шагнула ближе, и пространство дрогнуло, будто реагируя на её присутствие. Я не могла этого видеть, но знала — реальность вокруг нас искривляется, как ткань, смятая беспощадной рукой.

— Ты беременна.

Слова прозвучали мягко, как шелест листьев, но в моей голове они прозвенели, как удар грома.

Дыхание сбилось.

Грудь сдавило, в горле пересохло, а сердце стукнуло с такой силой, что казалось, будто его сжали в кулаке.

— Нет…

— Да, — богиня склонила голову, её улыбка стала глубже, словно она наслаждалась этим моментом. — И это именно то, что мне было нужно.

Я шагнула назад, но что-то невидимое держало меня, приковывало к месту.

— Что… ты задумала?

Она подняла руку, неспешно провела кончиками пальцев по воздуху, и передо мной появилось что-то эфемерное, призрачное…

Образ.

Два младенца.

— Я возьму их себе, — произнесла она ровно, почти нежно.

Я замерла, сердце в груди колотилось глухо, будто пыталось прорваться наружу.

— Что?..

— Я дала тебе всё, что нужно. Жизнь, свое тело. Возможность создать новую жизнь. Теперь я заберу их… и свое тело обратно.

Слова звучали так спокойно, так просто, будто это было само собой разумеющимся.

— Нет…

— Как только ты родишь, — продолжала она, не обращая внимания на мой протест, — я вернусь. И, наконец, стану матерью.

Она улыбалась.

Расслабленно. Уверенно.

Как будто я ничего не могла изменить.

Как будто всё уже было предрешено.

Что-то внутри меня треснуло, осыпаясь тысячами ледяных осколков.

— Ты не посмеешь! — в голосе зазвенел страх, но я не отступила.

Эйлирия смотрела на меня так, будто я была капризным ребёнком, который отказывается признавать неизбежное.

— Посмею, — сказала она тихо, но в этом слове звучал холодный приговор. — Ты думала, что можешь украсть у меня жизнь?

Мир дрогнул.

Трещины пробежали по бесконечной белой пустоте.

— Ты всего лишь временный сосуд, дитя.

Я чувствовала, как вокруг меня сгущается тьма, как воздух становится вязким, удушающим.

— Нет…

— Ты просто носишь их для меня. Одна глупая богиня решила, что если проклянет меня, я не найду способа получить желаемое. Должна признать, мне потребовалось время, но я снова в победителях. Даже готова выразить ей благодарность, ведь все муки родов ты заберешь на себя.

Тьма сомкнулась вокруг, вырывая из-под ног последнее ощущение опоры.

Я падала.

Пространство рушилось.

Страх сдавил горло, превращая крик в сдавленный хрип.

— НЕТ!

Я проснулась в холодном поту.

Я резко села в кровати, воздух словно превратился в камень, давя на лёгкие, не давая вдохнуть. Всё тело дрожало, словно я только что вырвалась из ледяной воды. Горло сдавило судорогой, в груди было пусто и больно одновременно, а слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.