Эльверион: возрождение Света - Екатерина Овсянникова Страница 98

— Не представляю, как жили с этим отвратительным чувством предки, — генерал тяжело вздохнул, чувствуя холодное дыхание Тьмы, постепенно окутывающее его сущность. — Как жили с ним все айнахиры… Как с ним жила ты…

Дрожащими пальцами он коснулся пожелтевшего портрета, прикрепленному к досье. Когда-то взгляд прекрасной женщины с бело-синими волосами наполнял его сердце спокойствием, но теперь этот образ стал вечным укором, постоянным напоминанием о собственной глупости. Не проходило ни дня, чтобы он не вспоминал тот роковой день, когда одна досадная ошибка лишила его самого важного…

— Почему ты рванулась спасать меня? — прошептал он хрипло, борясь с комком в горле. — Я должен был тогда умереть, а не ты! Зачем было оставлять меня в живых? Достойный командующий не допустил бы подобной оплошности!

«Почему именно ей пришлось умереть?» — мысленно повторял он снова и снова. Разум, как назло, рисовал перед глазами отчетливое воспоминание того злополучного дня. По собственной нерасторопности Раэдгар подставил под удар не только себя, но и Зарталора. Клинок Калисандры спас его жизнь, но цена спасения оказалась слишком высокой… Ее последние вздохи, трясущееся в предсмертной агонии тело, тепло фиолетовой крови, обагрившей его руки — он все помнил так, будто это случилось вчера. А этот невозмутимый взгляд, с которым она смотрела на него даже в последние мгновения жизни… Теперь Калисандры больше нет, и всё из-за него!

«Никудышный командир! Зарталор гораздо лучше тебя!» — хихикала в его разуме Тьма, нашептывая свою волю и все сильнее разжигая в душе айнахира боль утраты. Боль от осознания, что он позволил любимой погибнуть напрасно…

В попытке заглушить внутренний голос, обвиняющий его в трусости и слабости, Раэдгар закрыл глаза и стиснул зубы. Он понимал, что вина за случившееся останется с ним навсегда и будет отравлять каждое мгновение существования в качестве расплаты за глупость. Но как же ему хотелось сейчас поговорить с ней, хотя бы просто достойно попрощаться! Тогда бы он смог вздохнуть спокойно, но все, чем ему оставалось довольствоваться — этот бездушный портрет, через который уже никак не передать всю бурю нахлынувших на генерала чувств. Образ храброй воительницы, который когда-то был символом надежды, теперь превратился в символ вины и отчаяния…

— Ай! Мрак меня раздери… Что же так… — в груди больно защемило, и генерал схватился за сердце. Маленькая подлая слезинка скатилась по его щеке и капнула на стол. На полу так и остались разбросанными отчеты о потерях и досье погибших. Все это казалось бессмысленным теперь, когда приближалась неизбежная участь. Он чувствовал, как постепенно слабеют остатки его рассудка. Вскоре Тьма окончательно возьмет верх над Светом его души, и тогда ничто не сможет остановить её. Он станет лишь ещё одной жертвой, забытым героем, чье имя пополнит эту папку с документами и исчезнет вместе с воспоминаниями о прошлом…

— Хотя правильно ли называть меня героем? — тихо произнес он, проведя пальцами по изображению Калисандры. — Я вел народ навстречу светлому будущему, но ничего не добился. Я искал исцеление от Тьмы, но скоро проиграю ей. Я нуждался в твоем присутствии рядом, но в итоге потерял навсегда из-за собственной глупости…

Голос Раэдгара неожиданно сорвался на смех. Заливистый, громкий и безумный.