Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral Страница 98

Чудо было в том, что после долгих клинических испытаний в Америке наконец начали продавать глазные импланты, пусть и по заоблачной цене.

Чудо было в том, что мой младший брат в тот день не сел с нами в машину.

Чудо было в том, что после той страшной аварии вся семья осталась жива.

Чудо было в том, что больше ничего подобного с нами не случалось.

Чудо было в том, что я поступил на специальность, о которой мечтал.

Чудо было в том, что операция по повторной коррекции позвоночника у мамы прошла успешно.

Чудо было в том, что… Моя жизнь, выходит, состояла сплошь из одних чудес.

И наверное, не только моя. Каждый хоть раз чудом избежал беды. Кому-то везет больше, кому-то меньше, но, возможно, все мы живем, не замечая, что с нами уже происходили чудеса.

Что будет, если однажды я всем сердцем захочу, чтобы временная петля прекратилась? Допустим, все благополучно выберутся с Подводной станции, я тоже подготовлюсь к побегу – и все равно вернусь в самое начало? А если потеряю волю к жизни? Если этот возврат станет чем-то вроде насильственного перезапуска, будет ли моя способность все еще считаться чудом?

После множества смертей я понял: смерть, как ни парадоксально, учит ценить жизнь. Возможность умереть тогда, когда ты сам этого хочешь, – это ведь и есть, наверное, высшая форма свободы и самоуважения. Мы так часто воспринимаем жизнь как должное, что даже не задумываемся о ценности смерти. А что, если «бесконечность» в названии Церкви Бесконечности – это и есть вечное повторение одного и того же дня? Тогда никакое это не чудо, а проклятие.

Нет. Конец есть всегда. Как бы тяжело ни было, даже самый выматывающий день рано или поздно заканчивается. Даже гора дел когда-нибудь сходит на нет.

Сомневаюсь, что эта секта способна создать по-настоящему бесконечную жизнь. Даже электростанции не работают без топлива. Если бы можно было производить энергию из ничего, войны уже давно прекратились бы. Если бы еду можно было создавать в бесконечном количестве, слово «голод» давно исчезло бы из всех языков.

Если бы Церковь Бесконечности действительно могла создавать аномалии, способные влиять на все общество, то США, Великобритания – да кто угодно – давно уже выследили бы ее последователей, арестовали и превратили в подопытных. Им не дали бы разгуливать на свободе, как сейчас.

Наверняка эта временная петля однажды закончится. Пусть не скоро, но точно закончится.

А что, если это случится внезапно? Если петля оборвется и я просто проснусь в завтрашнем дне? Конечно, я буду рад. Буду благодарен, даже счастлив. Но что, если за это придется заплатить жизнями тех, кто стал мне дорог? Смогу ли я по-настоящему радоваться тому, что выбрался? Или же буду бесконечно тосковать по сегодняшнему дню?

— Кажется, вы думаете, будто я всеведущ и всемогущ. Но все совсем не так, – сказал я.

Я хочу пройти этот цикл до конца и потом жить. Долго. До ста лет. Хочу, чтобы в день моей смерти у кровати стояли внуки и всхлипывали: «Дедушка, не умирай», а я, улыбнувшись, сказал бы: «Код от моего сейфа такой-то. Купите себе по конфетке и живите дружно» – и умер спокойно.

Интересно, как выбирались те, кто уже проходил через подобное?

— Вы упоминали Элизабет Уивер…

— Да-да.

Стоило мне заговорить о Церкви Бесконечности, как Джозеф сразу оживился. Похоже, он боялся, что я возненавижу секту после того, что услышал по рации, и теперь был рад, что я проявил хоть какой-то интерес.