За солнцем - А. Кластер Страница 98

Он помнит, как воин, желавший защитить землю, отдал ей сердце, непримиримое и горячее, то, что билось теперь вместе с его собственным сердцем. Но вместо рубежа, который это сердце должно было питать смыслом и силой, по внешней границе города протянулась чёрная земля, мёртвая земля, проклятая земля. Земля отверженных. Круг безопасности, молчаливый и неживой, населённый людьми без больших стремлений, довольных такой судьбой. Погасшая земля, страшное наказание для любого отступника, хуже только изгнание. Гарнизон, которому воин отдал силу, захлебнулся в безволии и пыли, оставалось только тлеть в глубине, звать и ждать того, кто сможет всё изменить.

«Это ты, – гремело в груди, в горле, в висках, – помнишь, ты обещал».

Он помнил, но помнил теперь и другое.

Помнил девушку с глазами яркими, словно звёзды, свет их ещё не разделился на плохой и хороший. Помнил её любовь, невозможную, безграничную, огромнее силы Дома и его правил. Нет, мало просто любви, это лишь сладкая пыль, лишь удовольствие. Разве этого мало? – Смех Правителя, ленивый, раскатистый, её только злил. Конечно, этого мало, отвечала она, я дам тебе что-то большее, что-то важней, сильнее. Оружие, которое не сломать, не остановить. Будь осторожна с оружием и с разговорами об оружии, – голос Правителя тяжелел, остывал предупреждающе, – помни, кто ты.

Но она не желала быть осторожна, не желала помнить о том, что мешало цели.

В её крови не было первых сил, древних Благословений, она могла оставаться лишь тенью за его плечом, ученицей его друга, мастера над элементами. Тайной.

Но я способна дать тебе больше, чем все, кто тебя окружают. Знаю, что тревожит тебя на самом деле, – исправлю это. Сделаю Дом сильнее. Он запылает ярче. Увидишь.

И она принесла запретную клятву, создала договор с землёй, и тот перекалил её кровь, создал силу, равную силе людей Первой ветви. Притянул ближе подземное солнце.

Это было кощунство, изменение элементов, невозможное прежде.

И сутью этого преступления стал он, Анкарат.

Сердцем заклятья стала его старшая кровь, усиленная многократно.

Оружие, которое не остановить.

Дом помнил, и Анкарат теперь помнил тоже.

Где-то здесь, в этих залах, посреди ритуального круга, среди огня и магических нитей, оборванных, спутанных. Так же спутаны были её волосы, глаза горели настоящим безумием – безумием и торжеством. Руки в крови, и ритуальный круг вычерчен кровью. Люди Отряда боялись к ней подойти. Тот, что всё-таки попытался, лежал мёртвым, его сила вливалась в круг. Дом защищал её, Дом звучал с её сердцем.

Больше она не была тайной.

— Что ты сделала? – Правитель перешагнул через своего человека и двинулся к ней.

— Сделала, что обещала! Подожди, и я докажу, ты увидишь!..

— Ты совершила преступление против Дома. – Голос катился впереди него, нити магии меркли, стихало пламя, ритуальный круг превращался в грязь на полу. Только глаза Рамилат сияли по-прежнему.

И тогда Правитель остановился перед ней.

И заговорил совсем как человек:

— Что я должен увидеть? Чего дождаться? Ты надругалась над собой! – И договорил тихо: – Покалечила нашего ребёнка. Даже если родится, будет уродом. Дурной кровью.

Мама поникла. Глаза потускнели.

Но только на миг.

— Что бы ты в этом понимал! Вот увидишь, он будет героем, никто из твоих цепных псов не сравнится, никого не будет сильней и отважней!