Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 99

И в этот миг поняла: я ещё не проиграла.

* * *

— Это значок офицера личного княжеского отряда! — кто-то за моей спиной судорожно втянул носом воздух.

— Он из гвардии Яромира… — зашепталось кругом всё громче и напряжённее.

Шёпот разрастался, как пожар в сухом лесу, мгновенно охватывая зал. Даже стоящие ближе к алтарю начали пятиться, вытягивать шеи, переглядываться с тревогой. Только я всё ещё не могла сдвинуться с места. В голове шумело, пульс отдавался в горле.

Елисей побледнел до цвета извести. Ни высокомерия, ни холодной ухмылки больше не наблюдалось. Только застывшая ярость, стиснутая челюсть и бешеные глаза.

— Убирайся, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к незнакомцу. — Ты опоздал… Валентин!

Моё сердце дрогнуло. Мир качнулся.

Валентин???

Я ошеломлённо перевела взгляд на незнакомца. Его тоже звали… Валентином? Это какое-то совпадение? Но… разворот плеч, высокий рост, густые волосы, свободно рассыпанные по плечам…

Господи. Это ОН!!!

Только… одет иначе, по-другому держится, и лицо гладко выбрито — не узнать. Но это точно он. Валентин! Мой Валентин…

У меня подогнулись ноги, всё поплыло перед глазами, я едва не осела на пол, но неожиданно хрупкие руки поддержали меня.

Алеша!

Сын удержал меня за локоть, не дал упасть. Его лицо светилось радостью, а в голосе дрожал едва сдерживаемый восторг:

— Валентин вернулся! Он нас спасёт, мама!

Я не ответила. Не могла. Горло сжалось, дыхание стало прерывистым. Мне казалось, я сплю. Сейчас проснусь, и всё исчезнет.

Валентин направился к нам. Его шаги были широкими, уверенными, как у человека, за которым стоял закон. Его камзол был дорог и строг, на боку сверкал эфес меча, на груди болталась та самая княжеская печать, которую он только что повесил на шею, как медальон.

Я жадно вглядывалась в лицо — без бороды он был значительно моложе и еще красивее.

Остановился и повернул лицо ко мне. Его взгляд мгновенно потеплел, наполнился знакомыми искорками. Лицо осталось бесстрастным, но глаза сказали мне о многом — о его надежде, любви и боли…

Потом он снова посмотрел на Елисея.

— Вас обвиняют в сокрытии налогов, — чётко и громко сказал он, — и князь Яромир лично приказал немедленно доставить вас в Министерство дознавателей.

В зале воцарилась гробовая тишина. Елисей едва не задохнулся от возмущения.

— Я поеду куда угодно, когда церемония будет завершена! — прошипел он. — Это — дело семейное!

— Нет, — жёстко прервал его Валентин. — Похоже, ваша невеста не горит желанием выходить за вас замуж, — он повернулся ко мне и властно добавил: — Правда, Анастасия Семёновна?

Я лихорадочно закивала:

— Да! Меня заставляют насильно! — выкрикнула так громко, чтобы каждый в зале услышал. — Это всё против моей воли!

Люди зашумели, зашептались. Елисей посмотрел на меня дико убийственным взглядом. Кажется, он сейчас перегрыз бы мне горло, если б мог.

— Анастасия уже моя жена! — рявкнул он в ярости. — Мы лишь проводим церемонию перед Оракулом, чтобы…

— Хватит лгать, — перебил Валентин с отвращением. Он даже не повысил голос, но все разом замолчали. — Вы в разводе. У вас нет ни морального, ни юридического права снова принуждать эту женщину к браку!

Он сделал шаг ближе к алтарю.

— Более того… на вас заведено дело о причинении намеренного вреда несовершеннолетним. Поэтому дети Анастасии должны быть немедленно изъяты из-под вашей опеки!