Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 99

— Мои волосы?

— Да, твои волосы. Но… всё остальное тоже.

— И что? Мне нельзя быть сдержанной?

Он качает головой, прищурившись. Прошлая я уже на полпути вниз по улице, всё дальше и дальше уходя от Брента и моей матери. Они даже не замечают.

— Нет, — говорит Нолан, буднично. — Ты безграничная.

— Безграничная, — повторяю я без особого восторга.

— Ага. Безграничная, — говорит он снова. — Я мог бы провести вечность, изучая тебя, и всё равно не знать, что ты сделаешь дальше. Ты так много отдаёшь себя, так свободно. Ты… непредсказуемая в своём внимании. Чудесная. Я видел столько жизней, Гарриет, но никогда не видел, чтобы кто-то жил так, как ты.

У меня пересыхает во рту.

— Я?

Его взгляд скользит вниз ко мне.

— Ты, — говорит он.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх. Никто никогда не говорил обо мне так. Будто я — то, что нужно беречь, а не выбрасывать на обочину жизни. «Чудесная». Я перекатываю это слово на языке. Оно восхитительное. Особенное. У меня горят щёки. Пальцы покалывает. Такое чувство, будто я падаю сквозь озоновый шар, набирая скорость, и края меня загораются.

Сначала мне кажется, что его слова ввергли меня в какой-то ступор, но потом рука Нолана резко тянется и обхватывает меня. Я понимаю — это его магия. Снова. Она с рёвом взмывает вокруг нас, хватает меня за куртку и швыряет назад. Я будто на конце очень длинного поводка — бегу, бегу, бегу — а потом меня дёргают и резко останавливают.

Мы отлетаем назад, но на этот раз не падаем. Ноги едва касаются земли в новом воспоминании — каменный пирс, уходящий в воду, молодой Нолан сматывает верёвку на палубе маленькой лодки — и прежде чем я успеваю удержаться, нас снова подхватывает и перемещает дальше. Полутёмная таверна, в углу мужчина играет на скрипке. Отец Нолана.

«Ты слишком много времени проводишь там, Нолан. Что ты ищешь?»

Снова прочь. Маленькая девочка с растрёпанными волосами, согнувшаяся пополам, роется на нижних полках антикварной лавки. Тётя Матильда смеётся.

«Что ты ищешь?»

Маяк над водой, одинокая фигура, локти упёрты в перила. Длинный, официальный стол. Мерцающие свечи. Надгробие с выцветшей, истёртой надписью. Ещё одно — с букетом полевых цветов.

Мужчина, в одиночестве за столом на одного, ест свой ужин.

Женщина, одна, перекинув руки через спинку дивана, смотрит на лодки в гавани.

«Что ты ищешь?»

Воспоминания кружатся калейдоскопом и переплетаются. Мои, его, снова мои. И так снова и снова, пока мне не приходится зажмуриться, вжимаясь в Нолана. Он притягивает меня ближе, его руки крепко сжимаются вокруг меня. Я не слышу, что он говорит, но чувствую вибрацию его голоса — дрожь проходит по его телу и переходит в моё. Я улавливаю обрывки фраз.

«Гарриет…», «…и держись…», «…и я тебя держу…», «…и не отпущу тебя…».

Его рука проходит сквозь мои волосы, и он обхватывает шею, удерживая крепко.

«Не отпущу тебя», — говорю я себе, пытаясь унять страх.

«Он не отпустит тебя».

Почти сразу после этой мысли мы приземляемся на твёрдую землю. Звук врывается, как после вакуума, у меня дрожат ноги, и в ушах звенит.

Витражные лампы. Патефон играет. Тесные полки и музыкальная шкатулка, опрокинутая набок.

Время бесцеремонно вываливает нас посреди «Вороньего гнезда», обратно туда, откуда мы начали. Я ударяюсь о прилавок у себя за спиной, желудок ухает вниз.