Волшебница по привычке - Валентина Савенко Страница 99

Феникс отлетел на пару шагов, хлопнулся в траву и сердито пробурчал:

— Вот поэтому мы никого видеть и не хотим!

— Мы? – Мы с Дамианом покосились на дракона. Рэйнар скривился, покрутил лапой у виска.

Феникс заметил, и дракон сделал вид, что чешется.

— Блохи? – с сочувствием спросил птах.

— Чесотка, – отказался Рэйнар от сомнительного права стать первым блохастым драконом в истории нашего королевства.

Феникс сочувствующе курлыкнул. Вытянул шею в сторону стоящей на траве корзинки:

— Бутерброды есть? Триста лет такой красоты не ел!

«Только его тут не хватало! – мысленно вздохнул дракон. – Выполз на запах, чтоб его!»

Кого «его», мы узнали спустя несколько минут. Когда феникс получил бутерброд. И, взяв его в когтистую лапу, начал манерно клевать. Так мы познакомились с его альтернативной личностью – жар-птицем. Но был и плюс: пока птиц наслаждался бутербродом, настоящий, не выдуманный воображением нечисти хозяин тела мог беседовать с нами.

— Расскажите о сумеречниках. – Я уселась на расстеленный на траве плед.

Дамиан стоял, скрестив руки на груди, и следил за фениксом, явно ожидая от него сюрпризов.

— Чего сказать? – переспросил феникс. – Есть такие ведьмы. Раньше много было, теперь крохи. Так и ведьмы сейчас не те. Все недоучки да косолапые на все лапы.

— Как ими становятся? – сузил мой вопрос Дамиан.

— Дык, как и магами. Родиться надо таким. – Феникс, то есть жар-птиц, покрутил остатки бутерброда, клюнул с другой стороны.

— Сумеречниками не рождаются, – возразила я. – Волшебниками – да. Но не сумеречниками.

— Волшебниками! – фыркнул феникс. – Это не сила. Ваши «волшебники» – просто красивое название, чтобы тех, кто не в силе, от других отделить. Все сумеречники! Ведьмы сумеречные – если уж так страшно правду говорить.

Так мы долго будем про названия спорить!

— То есть у них тоже есть те, кто справился с силой, и те, кто только ее получил? – Дамиан вопросительно смотрел на птицу.

— Как у всех! – усмехнулся феникс. – Вы же не зовете магов, у которых только сила проснулась, одним словом, а тех, кто учится, другим? А тех, кто уже полностью силу контролирует, третьим? И ведьмы всегда ведьмы. Так и тут. Сумеречники – они и есть сумеречники. Разновидность ведьм такая.

Ладно, пусть будет так. Но если все сумеречники…

— Почему одни помогают нечисти, а другие не могут? Ведь что-то меняется, когда сумеречник берет под контроль нечисть? – Я постаралась максимально четко сформулировать мысль.

— А чего меняется? – рассмеялся феникс, доедая бутерброд.

Вытащив второй, я вручила его в требовательно протянутую пустую лапу.

— Возможность открывать пути. Магия поиска уходит, – ответил Дамиан. – Предвидение, возможность связывать нечисть с новым хозяином. И зов…

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Но мы выяснили, что не все исчезает, и не всегда. И хотели понять, почему и чего ждать.

— Так у вас все и без нас есть! – снова расхохотался феникс, клюнул бутерброд и со вздохом спросил, кося на меня алым глазом: – Вот скажи, если б не было войны и тебе не повторяли, что то, что сумеречники зло, что ты делала бы с нечистью?

Я в недоумении бросила взгляд на нахмурившегося Дамиана и начала перечислять, загибая пальцы:

— Слышала бы зов, находила бы, связывала с ведьмами и колдунами, защищала, отвязывала от сумер… от злого мага, – так проще представить, что сумеречники это как бы не зло, – находила им хозяина. Рисовала их. То есть предчувствие работало так.