Сила любви - Керстин Гир Страница 99

Наш актовый зал было трудно узнать. Сейчас он больше походил на огромный пёстрый свадебный салон, заставленный подиумами, ширмами и огромными зеркалами. Но если отвлечься от этого, а также от бесчисленных вешалок, гнущихся под одеждой, и чемоданов с аксессуарами, уже можно было разглядеть будущий бальный зал. Стены горчичного цвета скрывались за панелями, и искусно задрапированные шторы маскировали все выключатели и розетки, а также знаки аварийного выхода. Повсюду висели картины, зеркала и богато украшенные подсвечники, которые не только походили на антикварные, но, вероятно, таковыми и являлись. В центре, над будущим танцполом, сверкала трёхъярусная люстра императрицы Жозефины, выглядя ещё великолепнее при включённом свете.

Колонны до потолка придавали залу праздничный вид и делили пространство на три зоны, разные по размеру. Казалось, колонны были высечены из цельного мрамора и гранита и привезены прямиком из Букингемского дворца, но на самом деле их сделали из картона и пенопласта. Мы узнали об этом чуть позже, когда Квинн продемонстрировал свою новую трость, которую для него организовал дядюшка Молли. Как и меч завхоза Меллера, она была тоже не бутафорской.

— Смотрите! Достаточно трижды стукнуть по чему-нибудь твёрдому, и вот так – вылетает лезвие! – Он тут же продемонстрировал это, случайно оставив в колонне аккуратное отверстие, через которое были видны её пенопластовые внутренности.

Мы все захихикали от удивления.

— На вашем месте я бы очень быстро убрался отсюда, – сказал помощник. – Пока босс не увидел.

— Мне очень жаль. – Квинн искренне раскаивался. – Может быть, вы могли бы засунуть в дыру пробку и закрасить ее…

— Просто уходите, если вам дорога ваша жизнь, – процедила Жанна.

— Нам всё равно уже пора, – сказала я.

Церемония вручения премии родителям Квинна за книгу начиналась через час, и мне нужно было ещё успеть заскочить домой. Квинн примерял свой костюм в противоположном конце зала и подошёл к нам, лишь когда я была уже полностью одета в свою обычную одежду, а платье с аксессуарами лежало в коробке. Возможно, так даже лучше – а то бы он тоже начал переживать из-за цветов незабудки.

Ассистентка передала мне коробку так бережно, словно новорождённого ребёнка.

— Держите её ровно, – сказала она, а потом обратилась к Квинну: – Не волнуйся, я не скажу боссу, что это ты сделал дырку в колонне.

— Это очень мило с вашей стороны. Но если он всё же узнает, передайте ему, что я могу прислониться к колонне и стоять возле неё весь вечер, если понадобится.

* * *

Когда мы вошли в ратушу, странно, но я нервничала. Почему-то я боялась, что не понравлюсь бабушке и дедушке Квинна. Я трижды переодевалась и перепробовала три разные причёски, прежде чем остановилась на тонком летнем платье и обычном хвостике. Было слишком жарко для чего-то другого, настолько, что я с нетерпением ждала грозу и ливень, которые обещал прогноз погоды на вечер.

— А твоя семья действительно не против, что я иду с тобой? – переспросила я, чтобы успокоиться.

— Абсолютно, – терпеливо ответил Квинн. – Ты же знаешь моих родителей, они всегда так счастливы видеть тебя. И они так гордятся этой наградой, что пригласили практически всех своих знакомых.

В фойе действительно было многолюдно: люди стояли группами и беседовали, а официанты ходили с подносами, предлагая шампанское и небольшие закуски. Разыскивая своих родителей, Квинн приветливо здоровался с гостями налево и направо – «это программный директор», «это мамины лучшие друзья», «это наша уборщица и её муж», – и поскольку все так мило нам улыбались, я изо всех сил улыбалась в ответ. В конце концов, я хотела произвести самое лучшее впечатление.