Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар Страница 99

— Прыгнуть с самолёта?..

— Да.

— Но зачем?

Отец пожимает плечами.

— Говорили, адреналин, ощущение полёта, пьянящий вкус свободы. Они хотели почувствовать себя живыми. Как птицы в небе, наверное. Мир был другим, полным возможностей и странных увлечений. Глупостей, если хочешь. Но в этих глупостях и была жизнь.

Отец снова замолкает, погружаясь в воспоминания. Хочется зацепиться за эту искру в его глазах, не дать ей погаснуть.

— А ты когда-нибудь прыгал?

В уголках глаз отца появляются морщинки.

— Нет, — слегка усмехается он. — Я был слишком труслив для этого. Слишком цеплялся за землю.

— И никогда не хотел попробовать?

Отец снова смотрит на ржавые самолёты, словно видит там что-то, чего не вижу я.

— Один раз, в колледже, чуть не решился. Даже с другом поспорил. Но в последний момент сбежал. Струсил.

Я невольно улыбаюсь, представляя молодого отца, который боится высоты. Человека, у которого были друзья, споры, свои страхи, свои маленькие радости, своя жизнь.

— Ну, может, оно и к лучшему, пап, — легонько толкаю его плечом. — Зато жив-здоров. И шея на месте. Мог бы сейчас с тростью ходить.

Отец тихонько смеётся.

— Да, тогда друг мне сказал примерно то же самое. Наверное, чтобы я не чувствовал себя таким идиотом.

Отворачиваюсь, пряча улыбку. Мне удалось хоть на мгновение отвлечь его от тягостных мыслей. Тёплая ладонь накрывает мою руку. Снова перевожу взгляд на отца.

— Спасибо, милая.

Молча прижимаюсь к нему. И так мы сидим ещё некоторое время, пока отец не начинает зевать.

* * *

Следующие два дня слились для меня в монотонное марево. Вторую лабораторию на границе с Финляндией я почти не запомнила. В ней было тихо, серо и, к счастью, не оказалось некроформов. Пока бойцы «Химеры» держали на прицеле пустые коридоры, отец, словно одержимый, метался между стеллажами. И всё же он смог собрать кое-какие образцы. Приятно было видеть надежду, вновь зажегшуюся в его глазах…

И вот мы уже мчимся по подземному тоннелю Гимлеона. На пропускном пункте нас проверяют на заражение. Едва сканеры вспыхивают зелёным, дежурный офицер возвращает нам идентификационные браслеты — наши пропуска назад, в цивилизацию.

Впереди открываются железные ворота. Ослепительный свет. Пол, начищенный до блеска. Машины въезжают одна за другой. Водители паркуют их в принятом порядке. Вижу строгое лицо майора Хорнера, а рядом с ним…

Рядом с ним моя Ханна. Вся такая же красивая, лучезарная. С массивными серьгами и в пёстрой блузке. Господи, как же я соскучилась по ней! Впервые в жизни я так надолго разлучилась с ней.

Выпрыгиваю из салона, подталкивая Рокси, и бросаюсь вперёд. Бегу. Бегу к ней — к моей крепости. На долю секунду встречаю карамельный взгляд. Тётя не сдерживает слёз. Врезаюсь в её объятия. Кажется, что все это время я не дышала. Вдыхаю её родной запах. Впитываю каждой клеточкой тела. Цитрусовое солнце в моей душе.

— Я вас с отцом придушу! — шипит Ханна, отстраняясь, но не разрывая объятий. — За каждую бессонную ночь! За каждый вымотанный нерв! У меня чуть крыша не поехала! — Грозит она пальцем, но в глазах плещется нежность. — Но это всё потом. Господи, милая моя, вы вернулись! — берет моё лицо в ладони, словно пытается убедиться, что я настоящая.

— Как и обещала, — шепчу я, улыбаясь.