Студент - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 99

— А молодой человек? – прищурился Седых, окинув меня нехорошим взглядом.

— А молодой человек со мной, – Нарышкин положил мне руку на плечо. – Какие-то трудности?

Судя по роже Седых, трудности были. И будут у всех участников расследования, когда они поймут, что красоту эту неописуемую раскидал по асфальту один уже немного засветившийся в сводках пацан.

— Никак нет, – нехотя ответил капитан и, развернувшись, начал кому-то звонить.

— Идем, – чуть сжал мое плечо Нарышкин, после чего убрал руку.

Я подавил инстинктивное желание стряхнуть ощущение чужой руки и пошел за Нарышкиным-старшим. Посмотрим, что он мне скажет.

Ресторан «Охотникъ» выглядел как огромный парад трофеев. Тут была голова и оленя, и вепря, и чучело медведя, куда уж без него. Темные стены, массивная мебель из дерева, тяжелые портьеры, хрустальные люстры – прямо мечта любой советской женщины. В общем, все максимально дорого, максимально богато и как будто бы немного неформально – охота же. А на охоте, как и на рыбалке, самое оно перетереть за дела без галстуков.

Зал, в котором мы с Нарышкиным сели за стол, был абсолютно пуст – только вышколенный официант с важным видом стоял у стеночки. Мы заняли стол точно посередине, накрытый накрахмаленной скатертью, и боярин сделал неуловимый жест. К нам тут же подскочил официант и протянул меню в красивой, толстой папке.

— Голоден? – спросил Нарышкин.

Я покачал головой:

— Нет, но от кофе я бы не отказался.

— Зря, здесь недурно кормят. Особенно хороша строганина.

— Буду иметь в виду, – вежливо улыбнулся я.

Нарышкин хмыкнул, и мы сделали заказ. Я – кофе по-турецки, а он – кофе со сливками.

— Итак, думаю, мне нет нужды представляться, – произнес боярин. – Собственно, как и вам, Александр.

Я согласно кивнул, не торопясь педалировать тему разговора.

— И, надеюсь, вы понимаете, что я обладаю достаточными компетенциями, чтобы сказать, что вы влезли в очень опасную игру, не зная ни правил, ни игроков.

Любой восемнадцатилетний пацан, только что сорвавший куш, на моем месте должен был начать бить себя пяткой в грудь, что он на самом деле о-го-го какой умный и продуманный. Но я промолчал, чем вызвал легкое удивление у боярина.

Нарышкин ведь в принципе-то прав – я влетел на всех скоростях в давно идущую драку и иду чисто по приборам. Это выглядит впечатляюще в моменте, но в долгой перспективе – не очень хорошо.

— Собственно, у меня вопрос – зачем тебе тот подвал? – спросил Виктор Сергеевич. – У тебя ни связей, ни реальной власти. Просто крутануть колесо, чтобы он и дальше приносил деньги, не получится. Но ты не кажешься мне глупым мальчишкой. Значит, у тебя есть план.

Я отхлебнул кофе, который, как оказалось, в этом суперпафосном заведении совершенно не умели готовить, и заговорил:

— Как вы видите, политика «хлеба и зрелищ» всегда будет актуальна, доходы клуба это подтверждают. Я бы легализовал это дело, и все бы получили свое. Я – стартовый капитал для поддержания штанов. Бывший хозяин клуба – провокационный тычок в нос. Вы – возможность его выкурить на свет божий.

Нарышкин чуть прищурился, внимательно смотря на меня, словно оценивая сказанное.

— И как ты предполагаешь легализовать бизнес? – медленно проговорил боярин.

Он смотрел в пространство, и, если очень постараться, можно было представить, как перед его глазами прыгают цифры экономических показателей.