После развода не полюбим - Алсу Караева

Глава 1

Ключи звякают в моих дрожащих пальцах, когда я отпираю дверь нашей квартиры на окраине города. Сердце еще бьется в ритме только что завершившегося концерта.

Выступление ансамбля «Горные звезды» в честь восьмидесятилетия народного артиста прошло триумфально.

Зал аплодировал стоя нашей лезгинке, хотя каждое движение давалось с болью после разрыва мышц голеностопа. Последний мой профессиональный танец.

В тридцать пять, после травмы, я перехожу на преподавательскую работу, но сегодняшний успех согревает душу.

Жаль только, что в зале не было самого дорогого мне человека.

— Хайат! — зову я мужа, вешая пальто на плечики в шкаф в прихожей. — Ты бы видел, как публика... Жаль, что твой контракт не дал тебе прийти.

От эмоций даже не все слова выговариваю вслух.

Прохожу по коридору и голос замирает на полуслове.

Он сидит в гостиной, в своем любимом кожаном кресле цвета темного дерева, которое мы когда-то выбирали вместе в антикварном салоне.

Ноутбук закрыт, руки сложены на коленях. Поза неестественно прямая, словно перед важной операцией. Взгляд тот самый, которым он смотрит на пациентов перед сообщением страшного диагноза.

Что-то не так. Все не так.

— Садись, — произносит он ровным тоном, кивая на диван напротив. — Нам нужно поговорить.

Ноги подкашиваются. Я медленно шагаю и опускаюсь на край дивана, инстинктивно выпрямляя спину. Привычка танцовщицы. Сердце, только что певшее от радости, начинает стучать тревожно, прерывисто.

— Что случилось? — шепчу я, хотя по его лицу уже понимаю: то, что случилось, непоправимо.

Хайат смотрит на меня сурово и изучающе. Темные глаза абсолютно спокойны, без тени сожаления или боли.

— Я подал на развод, — роняет он слова, как скальпель в операционную рану. — Завтра утром Рабия переезжает сюда. Тебе нужно собрать вещи и освободить квартиру.

Мир останавливается.

Кровь в жилах превращается в лед.

Я слышу каждое слово, но мозг отказывается их обрабатывать.

Рабия.

— Ты... что? — с трудом выдавливаю я. Язык не слушается, будто онемел. – Какая Рабия?

Я уже знаю ответ, но упорно не хочу его принимать.

— Она работает со мной, Камилла. Ты ее видела…

Понимание обрушивается ледяной глыбой.

Молодая ординаторша из его отделения. Двадцатипятилетняя брюнетка снаивными глазами и звонким смехом. Его ассистентка.

– Рабия беременна, — продолжает Хайат тем же безэмоциональным тоном, каким сообщает родственникам о неудачной операции. — Ребенку нужен отец. Стабильность.

Беременна.

Слово врезается в сознание, оставляя кровоточащие раны.

А я... я тоже... Рука инстинктивно прижимается к животу, где под сердцем растет наш ребенок.

Наш! Тот, о котором я узнала всего пару дней назад и мечтала сегодня рассказать мужу после концерта.

— Поэтому ты сегодня не пришел? – спрашиваю, а у самой слезы наворачиваются на глаза. Хайат хладнокровно кивает. – Значит, никакого контракта не было? — срывающимся голосом произношу я. — Ты был с ней?

Он кивает с пугающим равнодушием.

— Да. Я был с Рабией. Мы обедали в "Астории", потом гуляли по городу.

Каждое слово отзывается ударом ножа.

Пока я мечтала танцевать для него в последний раз на большой сцене, превозмогая боль в ноге, мечтая увидеть его лицо в зале, он развлекался с любовницей. Пока я танцевала для него душой и сердцем, он целовал другую.