Застенчивый монстр - Натали Рик Страница 11

Мы идём к свободному столику, и я стараюсь демонстративно не глядеть в сторону этих людей. Они едят, смеются, перебрасываются фразами — легко, раскованно, будто весь институт принадлежит им. И в этом есть что-то одновременно раздражающее и завораживающее. Такое уважение и безнаказанность надо заслужить. Интересно, как…?

Яся ставит свой поднос и смотрит на меня пытливо:

— О чём задумалась?

Я пожимаю плечами, стараясь говорить небрежно:

— Да ни о чём. Просто… интересно, как тут всё устроено.

Но в голове уже крутится мысль: первый учебный день только начался, а у меня уже сложилось ощущение, что с этими говнюками нам так или иначе придётся пересечься…

— 7 —

Лениво ковыряю салат, пока за нашими спинами нарастает шум, гам и громкий мужской смех. Кажется, кто-то из этих невменяемых нашел себе новую «жертву».

— Да брось ты, Пылаева, я тебя не узнаю, — Яся толкает меня локтем. — У тебя левый глаз сейчас пределы глазного яблока покинет, окосеешь.

— Это зарядка для зрения, — бурчу, делая вид, что увлечена тонкими ломтиками морковки.

— Ага, конечно. Слушай, если хочешь с ним познакомиться, просто подойди. Чего ты ломаешься?

Я раздраженно цокаю. Подходить первой — это как прыгнуть в ледяную воду, головой вниз. Зимой с моста. Без трусов. Тупо, безрассудно и довольно стыдно. Особенно, учитывая тот факт, что я уверена в том, что он меня запомнил и заметил.

— Да не хочу я!

Яся закатывает глаза:

— Господи, какие мы нежные. Ладно, давай по-умному. Смотри.

Она быстро оглядывается, замечает, как парень встаёт из-за стола с пустым подносом, и суматошно шепчет:

— Сейчас он пойдёт к мойке. Ты «случайно» встаёшь, идёшь туда же, а я тебя «не замечаю» и чуть толкаю. Ты спотыкаешься, он ловит. Классика!

— Что?! — я чуть ли не давлюсь водой. — Это «по-умному»? Исаева, я даже не хочу спрашивать, что в твоем понимании «по-тупому»…

— …идеально! — перебивает Яська. — Давай, время!

Я сильно об этом пожалею, но медленно поднимаюсь, беру поднос, делаю пару шагов…

И тут эта подруга, с видом невинной овечки, «случайно» задевает мой локоть.

— Ой, прости!

Я теряю равновесие, поднос кренится, и в этот момент чья-то рука ловко подхватывает меня за талию. Мне становится дико смешно от степени дурости этой ситуации.

— Эй, осторожно!

Поднимаю глаза испуганной овечки. Вблизи он ещё красивее...

— Прости, я такая неуклюжая, — выдавливаю, чувствуя, как горят щёки. Вот это я актриса! Может, заплакать, или это уже будет слишком…?

Парень расслабленно усмехается, лучик солнца из окна подсвечивает пряди его кофейных волос:

— Бывает. Ты в порядке?

— Д-да… Спасибо.

Молчание. Неловкое, тягучее. Надо что-то сказать, но в голове пусто.

Пурум-пум-пу-у-ум…

Ай, да гори оно всё синим пламенем! Как всегда, решаю пойти ва-банк, и будь оно, что будет. Я не оставлю ему шансов!

— Как тебе наш кофе, Савелий? — решительно вскидываю глаза и чуть ли не издаю сдавленный писк, когда на его лице расцветает невероятная искренняя чуть робкая улыбка — Вкусный…?

Парень закусывает уголок губы.

— Невероятно, — тихая вибрация глубокого голоса будоражит моё сознание. Всё — таки запомнил!

— Я — Мила, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как напряжение тает. Я превращаюсь в охотницу.

— Савелий, — пожимает широкими плечами и протягивает ладонь, прекрасно понимая, что я и так знаю его имя.