Обмани меня - Арина Ларина Страница 113

Глава тридцать пятая

Глава тридцать пятая

Я не спала до рассвета.

Лежала в темноте, смотрела, как за окном небо медленно светлеет - из чёрного в тёмно-синее, потом в серое, потом в бледно-розовое. Сеул просыпался - далёкий гул машин, первые птицы, чей-то голос во дворе.

А я лежала и думала.

Что мне делать?

Рассказать маме? Показать ей, что человек, которому она доверяет - обнимает другую женщину посреди ночи? Разбить ей сердце?

Или промолчать? Притвориться, что ничего не видела? Позволить ей жить в неведении - счастливом, сладком неведении?

Я не знала.

Не знала, что правильно. Что честно. Что лучше для неё.

Малыш толкнулся - резко, сильно, будто почувствовал моё смятение.

— Тише, - прошептала я, положив руку на живот. - Тише, маленький. Мама разберётся. Как-нибудь.

Но я не была уверена.

Ни в чём не была уверена.

Утро началось с фальши.

Мы сидели за завтраком - все вместе, одна большая счастливая семья. Юна во главе стола, сияющая, безупречная. Пак Мин Хо рядом с ней - молчаливый, как всегда. Мама напротив меня - бледная после перелёта, но улыбающаяся. Сергей рядом с ней.

Я смотрела на него.

Видела, как он избегает смотреть на Юну. Как его рука - та самая рука, которая гладила её волосы прошлой ночью - сжимает вилку слишком крепко. Как напряжены его плечи.

Он чувствовал вину.

Это было очевидно. Для меня - очевидно.

Но мама не замечала. Или не хотела замечать.

— Как ты спала, детка? - спросила она, накладывая мне фруктов.

— Хорошо, - соврала я.

— Правда? Ты бледная какая-то.

— Это нормально. Беременность.

Юна улыбнулась - широко, ослепительно.

— Ева у нас молодец, - сказала она. - Держится прекрасно. Я так рада, что вы приехали, Марина. Теперь ей будет легче.

— Спасибо, что приютили нас, - мама кивнула. Вежливо, сдержанно.

— О чём вы! Мы же семья теперь.

Семья.

Это слово - в её устах - звучало как издёвка.

Я посмотрела на Сергея. Он смотрел в тарелку.

После завтрака мама повела меня гулять по саду.

Тому самому саду. С орхидеями, с японскими камелиями, с фонтаном в центре. Мы шли по дорожкам, выложенным белым камнем, и молчали.

Потом мама заговорила.

— Расскажи мне правду, - сказала она. - Не то, что ты говоришь при них. Правду.

Я остановилась.

Посмотрела на неё - на это родное лицо, на эти глаза, которые знали меня лучше, чем я сама.

И рассказала.

Всё.

Про Юну - про её ледяные улыбки, про разбитую орхидею, про слова, которые она говорила мне, когда Тэджуна не было рядом. Про Мин Джи - про её фальшивую дружбу, про угрозы в туалете, про то, как она называла меня потаскухой. Про свой страх - постоянный, удушающий, от которого я не могла спать. Про ссору с Тэджуном - про его слова о гормонах, про то, как он не поверил мне.

Мама слушала молча.

Её лицо становилось всё серьёзнее с каждым словом.

Когда я закончила - она обняла меня. Крепко, отчаянно.

— Моя девочка, - прошептала она. - Моя бедная девочка. Почему ты молчала? Почему не рассказала сразу?

— Я не хотела тебя волновать. И… - я запнулась.

— И что?

— И боялась, что ты тоже не поверишь.

Она отстранилась. Посмотрела мне в глаза.

— Я всегда верю тебе, - сказала она. - Всегда. Слышишь? Что бы ты ни сказала - я поверю.

Я кивнула.

И подумала - рассказать ей? Про ночь? Про Сергея и Юну?

Но не смогла.

Слова застряли в горле.