Жена офицера. Цена его чести - Чарли Ви Страница 12

Он двигался монотонно, ритмично, его тяжёлое дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину кухни. Я продолжала пытаться вырваться, но его хватка была железной. Наконец, силы оставили меня, и я обмякла, безвольно подчинившись его воле.

Почувствовав, что я перестала бороться, он изменил хватку, обхватив мои бёдра, и ускорил темп. Волны унижения и горечи накатывали на меня с каждым его движением. Да, моё тело, изголодавшееся по ласке, отчаянно реагировало на него.

Но я стиснула зубы, впиваясь зубами в собственное запястье, лишь бы не издать ни звука. Ни стона, ни всхлипа. Ничего, что могло бы выдать его власть надо мной. Я не дам ему этого удовольствия. Не покажу, что его прикосновения могут вызывать во мне что-то ещё, кроме отвращения.

Он глухо застонал, его тело напряглось, и он кончил в меня, тяжело опустившись на мою спину. Его горячее дыхание обжигало шею. Он обнял меня за плечи.

— Ты моя, Надя. Моя, – хрипло прошептал он, прижимая к себе и целуя меня шею.

— Не прикасайся ко мне, – я прошипела сквозь стиснутые зубы. – После того, что ты сделал... Я завтра же подам на развод.

Он резко отстранился. Я услышала, как он застёгивает штаны.

— Подавай, – ответил он, шагнул назад, и я, наконец, смогла выпрямиться, дрожащими руками поправляя халат. – Только тебя никто не разведёт. Пока я не вернусь.

— Убирайся из дома, – я развернулась и с ненавистью посмотрела на него. Но в ответ увидела, что он покачал головой.

— Я же сказал, что никуда не уйду.

— Тогда уйду я, вместе с сыном, пока ты не уедешь, – ответила я.

— Только попробуй.

Глава 8

(Архип)

Земля гудит под рёвом «Градов». Каждый удар отдаётся в зубах и костях. Мы ползём по выжженной земле, вжимаясь в пыль, в мелкие осколки кирпича, впивающиеся в локти и колени. Воздух густой от дыма, гари и чего-то ещё – сладковатого, металлического, что щекочет ноздри и липнет к языку. Прислушиваюсь. В промежутках между снарядами знакомый стрекот лопастей дрона.

— В окоп! – кричу, едва различая в дымке спину Лёхи. – Лёха, в окоп, блядь, приказ! Сейчас накроет!

Он оборачивается, и я вижу его лицо – бледное, с широко раскрытыми глазами, но в них читается не столько страх, сколько лихорадочное возбуждение. Он кивает и вскакивает к ближайшей воронке, как вдруг над нами зависает дрон. Его противный, высокий гул впивается в уши.

Он парит, выискивая цель.

— Не двигаться! – шепчу я, вжимаясь в землю.

Лёха поднимает голову. Он смотрит на дрон, потом на меня, на наших ребят, залёгших неподалёку. В его глазах безумие.

— Нет! – я кричу, но уже поздно.

Он резко вскакивает во весь рост и бежит прочь от окопа, прочь от нас, пересекая открытое поле. Он бежит, неестественно высоко поднимая колени, как манекен на верёвочках, крича что-то нечленораздельное, привлекая внимание.

Дрон, словно хищник, уловивший движение, резко развернулся и понёсся за ним. Его гул стал громче, настойчивее.

— Поворачивай – ору я изо всех сил, стреляю по дрону, но Алёха только прибавляет скорости.

Неожиданный хлопок. Сухой, чёткий, без эха. Он негромкий, но он начисто перекрывает весь грохот вокруг. Я вижу, как тело Алёхи дёргается, подброшенное взрывной волной, и мягко, как будто невесомо, падает на землю.

Я не помню, как полз. Колючки бурьяна рвут камуфляж и кожу, но я не чувствую боли. В ушах стоит оглушительная тишина, хотя мир вокруг продолжает рушиться. Я дополз, переворачиваю его. Он на удивление цел, лишь тёмное, быстрорастущее пятно расползается на груди.