Двойной эспрессо с апельсином - Виктория Цой Страница 13

Я шел следом за ней. Невольно мой взгляд скользнул по стройной фигуре.

— Она очень длинная?

— Нет, осталось немного.

Дорога наверх заняла не больше трех минут. Дойдя до конца, нам открылась просторная поляна, окруженная вокруг высокими соснами, и двухэтажный коттедж. С берега он выглядел не таким внушительным, как вблизи. Выложенная из мелкой гальки тропинка вела от лестницы до самого крыльца.

— Ничего себе!

— Идем.

Я прошел вперед. Обогнув дом, достал ключи и открыл входную железную дверь.

— Прошу, — я пропускал ее внутрь.

Она замешкалась.

— Что?

— Ты точно один? Я… вдруг твоя девушка, — она покраснела, чем вызвала у меня улыбку.

— Я же сказал, что пока один. Проходи.

Зайдя внутрь, в нос сразу же ударил приятный запах древесины и тлеющих бревен. Я включил свет, моментально озаривший просторную комнату приглушенным освещением, создаваемым настенными светильниками. Я бы назвал такое освещение больше интимным. Я выбрал этот коттедж именно из-за него. Вечером здесь было даже уютней, чем днем из-за окон, смотрящих в бескрайнюю даль.

Моя гостья прошла в зал, сняла куртку, аккуратно положив ее на диван, и осмотрелась. Я наблюдалза ней с нескрываемым интересом. Она воодушевленно рассматривала каждую деталь. То, что являлось для меня обыденным, вызывало у нее восхищение. Проследив за ее взглядом, я увидел: посреди зала кожаный диван со стеклянным столиком напротив, на всю стену деревянный стеллаж с книгами, под которым снизу был встроен небольшой с виду декоративный камин с настоящими догорающими бревнами. Маленькая кухня цвета слоновой кости с обеденным столом на четыре человека. Интерьер дополняла лестница из темного дуба, ведущая на второй этаж.

— У тебя тут уютно. И даже есть что почитать, — она подошла к стеллажу с книгами. Провела кончиками пальцев по корешкам, остановилась на одной, вытащила.

— «Поющие в терновнике», Коллин Маккалоу, — прочитала она.

— Грустная семейная сага, где нет хэппи энда, — вслух произнес я, оказавшись в пару шагах от нее.

— Да. Это единственная книга, закрыв которую, я плакала, — Лера листала страницы, словно через них окуналась в мир семьи Клири. Ее затуманенные глаза блуждали по воспоминаниям несчастной Мегги и Ральфа де Брикассара. Затем она несколько раз моргнула, будто бы вернувшись в реальный мир, и посмотрела на меня уже ясными сапфировыми глазами. При таком освещении они казались намного темнее, нежели днем.

— Прости, увлеклась. Честно сказать, не особо люблю классику, но именно этот роман стал моим исключением, — извиняющая улыбка тронула ее губы.

— Для меня тоже… — кивнул я, и с книги мой взгляд непроизвольно переместился на ее полные губы. — Этот роман исключение. Главные герои заставляют сопереживать с каждой прочитанной буквой.

Я взял книгу с ее рук. Бессознательно пролистал несколько пожелтевших страниц, остановился. На глаза попались знакомые строчки:

— «Фиа смотрела на сына, и сердце ее сжималось: есть во Фрэнке что-то неистовое, отчаянное, что-то в нем предвещает беду. Хоть бы он и Пэдди лучше ладили друг с другом! Но вечно между ними споры и раздоры».

Я прекрасно помнил этот момент. Он был о бесконечной любви к старшему сыну от человека, которого Фиа полюбила в молодости. О бесконечной любви к сыну… Я вспомнил свою мать. Мое сердце сжалось от знакомого чувства.