Запретный плод. Невеста в залоге - Альма Смит Страница 2

— Пока не знаю. Но когда пойму — сообщу. А теперь убери свои учебники. Ты мне мешаешь.

Он развернулся, сел в салон. Машина, не издав ни звука, тронулась с места и растворилась в потоках дождя.

Я осталась стоять посреди лужи. Конспекты медленно расползались в грязной воде. Кофе с Максом. Спокойная жизнь. Всё, что было минуту назад моим будущим, теперь казалось хрупким и далёким, как сквозь запотевшее стекло.

Я посмотрела на пустое место, где только что стояла его машина. Это была не просто царапина на металле.

Это была трещина в моей жизни. И я с ужасом понимала, что он, Виктор Федоров, только что стал тем, кто будет решать, куда эта трещина поведёт. И от меня больше ничего не зависело.

Глава 2. Трещина

Три дня. Семьдесят два часа. Я пыталась жить так, будто ничего не произошло. Ходила на пары, корпела над курсовой в библиотеке, встречалась с Максом. Он был мил, заботлив, предсказуем. Мы ходили в кино, и он держал мою руку. Он рассказывал о новом проекте, и я кивала, делая вид, что слушаю. Но сквозь голос Макса я всё время слышала другой — низкий, простуженный, без права на возражение.

Мой телефон молчал. Это молчание стало моим главным мучением. Каждый раз, когда он вибрировал от сообщения Макса или рассылки из универа, я вздрагивала, и сердце проваливалось в пустоту. Ожидание звонка от незнакомого номера превратилось в навязчивую идею. Я ловила себя на том, что в кафе или метро высматриваю мужчин его типа — высоких, в дорогих пальто, со взглядом, несущим в себе приказ. Но их не было. Или это были не они. Мир словно затаился, выжидая.

На четвертый день я почти убедила себя, что он просто поиздевался. Что этот Виктор Федоров получил свое удовольствие, увидев мой страх, и выкинул мой студенческий билет в окно той самой машины. Мысль приносила не облегчение, а унизительную досаду. Я была для него настолько ничтожна, что даже не удостоилась напоминания.

Я как раз шла от Макса, провожая его до машины — скромной, иномарки, за которую он выплачивал кредит. Он обнял меня на прощание, поцеловал в макушку.

— Ты какая-то далёкая, Лисёнок. Всё в порядке?

— Всё. Просто сессия на носу. Голова пухнет.

— Не переживай. Ты у меня самая умная. Позвоню завтра.

Он уехал. Я повернулась, чтобы идти к общежитию, и замерла. Напротив, в тени старого дуба, стояла машина. Та самая. Длинная, серая, холодная даже на весеннем солнце. И на её крыле, будто шрам, виделась та самая царапина. Моя царапина.

Двери не открылись. Тонированные стёкла не позволяли разглядеть, есть ли внутри кто-то. Но я знала. Он там. Он наблюдал. Сколько минут? С самого момента, когда я вышла с Максом? Он видел, как мой жених обнимал меня.

Меня сковало. Ноги стали ватными. Инстинкт кричал — беги. Но сковывающий, леденящий страх был сильнее. Я стояла, глядя на эту машину, как кролик на удава.

Пассажирская дверь бесшумно приоткрылась. Всего на сантиметр. Это был приказ яснее любых слов.

Медленно, преодолевая каждым шагом желание развернуться и сбежать, я подошла. Дверь сама отъехала шире. Я заглянула внутрь.

В салоне пахло кожей, кофе и дорогим деревом. Он сидел на водительском месте, не поворачивая головы, глядя прямо перед собой через лобовое стекло. Профиль был жёстким, как на старинной монете.

— Садись. Закрой дверь.