Сладкая горечь - Эмилия Грин Страница 2

Сердце сжалось, мгновенно выхватив произошедшие с мужем изменения.

Под потемневшими карими глазами темными круги. Щеки Артема немного впали, обнажив резкую линию челюсти, у внешних уголков глаз залегли новые морщины: его лицо словно окаменело, сделавшись гораздо суровее, злее.

Несокрушимый, непробиваемый Артем Апостолов.

Мой Темный Артем.

Мужчина‑скала.

Даже в подобных условиях он не выглядел сломленным… Настолько властная и подчиняющая у него была энергетика.

— Зачем ты пришла? – сухо приветствовал меня муж, демонстративно отворачиваясь к крохотному окну.

Неприятный холодок резанул нутро.

— У нас и так мало времени… – я вздохнула, бегло осматривая комнату, – она была небольшой. Метров пятнадцать от силы. Стол. Стул. Кровать. Умывальник. Вот и все «изыски» блатной камеры. – Предлагаешь потратить его на бессмысленные препирательства? Мне разрешили остаться на ночь…

— Не вынуждай меня прибегать к запрещенным методам, – зло усмехнулся Темный.

— Еще скажи, что будешь жаловаться! – хохотнула я, пока внутри все дрожало, пытаясь стеречь, сжечь, развеять обиду от его равнодушного приема.

Кусок гранита бесчувственный! Как так можно?!

— Саш…

— Апостолов, жалуйся хоть в самые строгие инстанции, хоть в «Спортлото», – я истерично усмехнулась. – Муж и жена – одна сатана! Слышал?

Пауза. Напряженная тишина. Густая. Давящая.

— Хватит небо в клеточку разглядывать! – я повысила голос. – Или собрался выть на луну? Давай уже трахнемся, и я поеду! – добавила с издевкой.

— Вот так заявочка, – процедил Темный, тем не менее, оборачиваясь.

Артем впился в меня своим цепким ироничным взглядом, который с каждой секундой становился все более въедливым, откровенным, личным…

Упиваясь его реакцией, я одним резким порывистым движением скинула свою короткую шубку, оставшись перед ним в черной водолазке и джинсах.

— Саш, это место не для тебя… – ровным безэмоциональным голосом, однако я отметила, как заиграли мышцы на его скулах.

— Да неужели? Вон шконка же есть! – насмешливо повела уголками губ. – Что еще для счастья надо? – глядя на мужа с вызовом.

— Сашенька, я же тебе уже озвучил весь расклад… – низко… глухо: от его тихого вибрирующего голоса мурашки побежали по рукам. – Эти выродки получили команду «фас» сверху. Мне светит реальный срок.

— Отделаться малой кровью – значит присесть ориентировочно на «десятку», и то при условии, что я позволю шакалью попилить «Апостол-групп» на жирные куски. Но ты ведь понимаешь, что я не дам им уничтожить дело, которое начал еще отец? А значит вариантов немного. И все они так себе. Но самый печальный, Саша, что меня в любой момент могут грохнуть. Так что включай голову. Ты молодая баба, у тебя еще вся жизнь впереди… Хватит меня и себя мучить, – отрезал муж безжалостным голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Артем, я никуда не уйду, – демонстративно покручивая обручальное кольцо на пальце. – Боль и страдания способны разрушить самые крепкие узы или же скрепить их, сделать нерушимыми. Я верю, что второй вариант – про нас.

— Все это звучит безумно жизнеутверждающе… – он помолчал. – Но иногда приходится жертвовать своим счастьем ради близких.

Жертвовать своим счастьем ради близких…

В груди от таких слов разлилась пустота.

Диалог вдруг зашел в тупик, повисло тягостное молчание.