Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 20

— Ты ведь девушка Дмитрия Королева? — спрашивает мужчина, и Верка обращается в статую. — Кажется, я видел тебя с ним пару раз в кабаке в центре.

Она молчит. Не мигает и, кажется, не дышит. Лишь продолжает упираться сжатыми в кулачки ладонями в грудь ставшего совсем не таким обаятельным незнакомца.

— Не знаешь, куда пропал? Дело к нему есть, а как сквозь землю провалился, — руки Германа уже не гладят — жгут сквозь тонкую ткань, сжимают ее талию в тиски.

— В Москву свалил с блядью какой-то, — заученная ложь легко слетает с губ. — Пустите меня, танец кончился.

Удивительно, но мужчина повинуется. Размыкает объятия и даже сгибается в подобии поклона. К стойке Верка летит, хватает пиджак, сумочку, судорожно озирается в поисках Наташки и, не найдя подруги, мчит к выходу.

Только на углу ДК, затягиваясь мелко подрагивающей сигаретой, девушка успокаивается. В конце концов, ничего страшного не случилось — просто один из знакомых Короля захотел узнать, куда делся Димон. Никто ее ни в чем не обвиняет и не подозревает. И все же — холодный взгляд серых глаз не обещал ничего хорошего.

Обошлось. Верка закрывает глаза, прислонясь к стене.

— Шлюха! — раздается резкий крик. Ее вздергивают за плечи и припечатывают затылком в облупившуюся колонну. Сквозь застилающую глаза пелену проступает перекошенное злобой лицо Кравчука:

— Какая буква во фразе «Ты моя сучка!» до тебя не дошла с первого раза?!

* * *

от автора

Несмотря на жесткий контект, книга будет бесплатной в процессе выкладки, но сразу по окончанию перейдет в коммерческий статус. Чтобы не пропустить — добавляйте в библиотеки.

Дальше только страшнее. До дна Верке еще падать и падать

4. Сентябрь 94го

Вера скулит от боли и страха, зажатая на заднем сидении между двумя амбалами. Болит шишка на затылке, болит висок, откуда Кравчук вырвал клок волос, волокя ее, орущую и упирающуюся от клуба до машины. И, как всегда, никому не было дела — мало ли бухих баб устраивает своим мужикам истерики? Мало ли мужиков доказывают правоту силой и кулаками? Тем более — охрана разберется. Вот один из мордоворотов рядом сидит, ручищу свою на ляжке ее держит — успокаивает.

— Выпустите меня! — Верка умоляет, поочередно оборачивает зареванное лицо то к одному, то к другому громиле, но те лишь молчат, глядят перед собой, да продолжают сжимать с двух сторон. А Серый на переднем сиденье жмет по газам, крутит руль так, что мерина кренит то влево, то в право, а на поворотах ведет в занос.

— Шалава! — брызжет слюной Кравчук на приборную панель. — С ней по-хорошему — цветы, бабло, оргазм, время на скорбь, а она готова с первым встречным ноги раздвигать! И это пока ее мужик работает, бизнес делает, для нее, сучки, надрывается в поте лица! Верно, парни?

Громилы синхронно кивают, а девушка воет:

— Пустите!

— Пустим. Сейчас пустим тебя по рукам! Вмиг оценишь мою недавнюю доброту, — взгляд Шланга в зеркале заднего вида добра не обещает. Вера дергается к нему, пытается вцепиться ногтями в шею, щеку, плечо — куда дотянется, лишь бы не ждать неминуемого. Тут же с двух сторон одновременно под ребра прилетают кулаки, а пиджак трещит по швам. Ее дергают назад, сдавливая в тисках тяжелых сильных тел.

Остается только трястись от страха, да вжиматься на резких поворотах то в одного, то в другого бандита.