Единственная для дикого - Аня Истомина Страница 29

17. Своими глазами

Этот дурак не берёт трубку. Я посадила батарею, названивая ему, и у меня складывается подозрение, что он меня просто заблокировал после нашей встречи в загсе. Тогда я поехала к нему домой, но и там его не оказалось.

— Телефон не отвечает, дома его нет. Дежурный по рабочему сказал, что он уже в отпуске. Ну, и где его искать теперь? — усмехаюсь, споласкивая посуду после обеда. — Ему же тоже его паспорт может в любую секунду понадобиться.

— Даже не знаю, — пожимает плечами Вика. — В блоге своём с женщинами общается, а тебя игнорит.

Да и в блоге не густо. Видно, что все его видео записаны не сегодня, а несколькими днями ранее, в запас. Единственное свежее — то, где он сонно обещает показать своим подписчицам сегодня что-то интересное.

— Обиделся, может, за фамилию свою драгоценную? — фыркаю, закатив глаза.

Кошусь на проходящего мимо молчаливого Вадика. Он также молча и подозрительно косится на меня, будто понимая, что в моей голове зреет новый план.

Мелькает мысль заставить его одеться в пиджак и сделать с ним какую-нибудь ещё одну постановочную фотографию с цветами и колечком, но я уже и сама понимаю, насколько это глупо и бессмысленно.

Боюсь, Диков потом ещё и порвёт мой паспорт мне назло. И буду я с ним разводиться не месяц — два, а полгода. А там уже он догадается, что никакой беременности нет, и позлорадствует над моими жалкими попытками его зацепить.

— О, смотри-ка! — удивлённо восклицает Вика.

— Что? — оборачиваюсь, пятой точкой чуя, что это как-то связано с нашим разговором.

— Пропажа твоя нашлась, — подтверждает подруга мои предчувствия.

Выключив воду, хватаю полотенце и бросаюсь к ней.

— Посмотрите, какая красота! — на видеозаписи мой муж, широко улыбаясь на камеру, неторопливо поворачивается по кругу и показывает фон за своей спиной.

— Где это он? — хмурится Вика.

— Да не нужны нам никакие Бали, Мальдивы и Тайланды, — усмехается Серёжа, а мне чудится, что это камень в мой огород, потому что я уже давно хотела съездить отдохнуть за границу.

За его спиной ослепительно белое заснеженное поле, мелькают новенькие дома, а вдали виднеется темный еловый лес в снежных шапках. Парочка домов, кажется, даже ещё не совсем достроенные.

— А какой здесь воздух!.. Словами не передать! — продолжает восхищаться мой муж, вдыхая полной грудью воздух и даже закрывая глаза от удовольствия.

Видео заканчивается.

— Это… Это же деревня его друга, — кусая губу, тычу пальцем в экран. — Я была там один раз. Серёжа как-то грозился мне уехать в неё жить.

— Да? — приподнимает бровь Вика, с сомнением глядя на меня. — Один?

— Да нет, сначала, конечно, он меня звал с собой, предлагал бросить всё нафиг и стать сельскими жителями, но… я тогда сказала, что не готова к таким подвигам даже во имя любви.

— Не княжна Трубецкая, да? — тяжело вздохнув, усмехается подруга.

— Так! Я не понимаю, на чьей ты стороне? — хмурюсь. — Ты представляешь, что это такое? Да это даже не пригород, это глухая деревня на краю области, километров сто пятьдесят отсюда.

— И что? — улыбается Вика. — Завели бы корову или козу, питались бы свежими продуктами, выращенными собственными руками. Глядишь, и здоровье бы наладилось.

— Ага, конечно, — сердито усмехаюсь, вешая полотенце на плечо. — Ещё мне коров не хватало. Я, конечно, люблю молоко, но не до такой степени.