Две судьбы. Жить по обмену - Галина Колоскова Страница 35

— Присаживайтесь! — управляющий показал на стулья рядом с собой, действуя как хозяин. — Я не успел представиться. Пётр Михайлович, управляющий вашим трастовым фондом.

— Татьяна Максимовна Королёва, — Тоня протянула руку для пожатия и показала глазами на Тёму, — мой брат. Артём Максимович. Ну, вы и так об этом знаете. В отличие от меня у вас есть доступ к информации о нас… — Рукопожатие вышло долгим и крепким. Гипертрофированное чувство справедливости взяло верх над разумом. Она не могла остановиться. — Что же вы так долго шли в наш дом, Пётр Михайлович⁈

Немало повидавший на своём веку управляющий не смутился.

— Верил отчётам родного брата Максима Петровича. При жизни ваш отец не раз говорил, что доверяет Валерию Петровичу, как самому себе.

— Некоторые люди умеют хорошо прятать свою настоящую личину! — Она без страха кивнула на родственников, занявших места по другую сторону стола: — Валерий Петрович, его жена и дочь из таких людей.

— Как ты смеешь! — попробовала шипеть Лида.

Управляющий хлопнул ладонью по столу.

— Прошу помолчать! — злой взгляд упал на бледное лицо рыжеволосой красотки. — Я достаточно услышал и увидел, чтобы согласиться с Татьяной Максимовной. Стыдно признаться, но мы позволили себя одурачить… — Он протянул руку: — Вы позволите взглянуть на банковские карты. Подошёл срок их менять. Одна из причин, почему я сегодня здесь.

Тоня развела руками:

— А у меня их нет!

— Как нет?

Прямоугольники цветного пластика легли на стол рядом с Лидой. Она затараторила, под пристальным взглядом Петра Михайловича:

— Валера держит их в сейфе. Таня очень рассеянная. По утрам я обычно их отдаю, если решит пройтись по магазинам, но сегодня…

Тоня вскинула бровь, перебив хитрую тётку.

— Ложь! До единого слова ложь! Я даже не знаю номера карт. Раз в полгода или реже дядя Валера даёт свою кредитку с ограниченным лимитом, что-то купить мне или Тёме. Обычно я донашиваю вещи за Лерой… — Она обернулась, почувствовала тяжёлый взгляд. В дверях стоял Савва. Взгляд серых глаз остановился на разбитых губах. Тоня запнулась, но продолжила обвинять: — Мы бесправные узники в собственном доме. Слуги для опекунов, живущих за наш счёт!

Потрясённый управляющий сидел молча.

— Это неправда! — Валера ослабил удавку галстука. — Я могу доказать…

— Помолчи! Имей, хоть какую-то совесть… — Савва сделал шаг вперёд, обращаясь к управляющему: — Всё, как я вам говорил! Многолетнее присвоение чужих средств. Жалею, что не вернулся в Россию сразу после гибели друга. Не проконтролировал, как живут его дети.

— Мы все виноваты. Пришло время исполнять ошибки… — Пётр Михайлович сгрёб старые банковские карты в карман и выложил перед Тоней новые: — Заберите и храните сами! — Рядом положил визитку: — На случай, если у вас её нет.

— Спасибо! Конечно, нет. Никто не давал.

— Звоните в любое время. Раз в неделю будет заходить мой помощник. А с вами, — он обратился к Валере, — больше не желаю иметь никаких дел. Татьяна совершеннолетняя и сама может организовать быт дома. От нас вы не получите ни копейки. Я организую проверку, но вряд ли сумею доказать, что выделенные фондом средства разворовывались, — управляющий с презрением смотрел на брата крестника. — Отчётность прозрачная. Скажешь, что всё покупалось для детей? Из дома не выносилось. Чеки приложены за каждый потраченный рубль… — Он отодвинул чашку с остывшим чаем. — Бог тебе судья!