Единственная для дикого - Аня Истомина Страница 4

Врачи говорили, что, возможно, просто мы слишком разные и наши гены настолько несовместимы, что стоит подумать о приемном родительстве. Но мы упрямо пробовали снова и снова.

Я переносила неудачные попытки проще, потому что я младше на двенадцать лет. А вот Серёже уже исполнилось тридцать восемь и, конечно, он переживал, хотя никогда не показывал виду. Но, я замечала затаенную грусть в его взгляде, когда он смотрел на отцов с детьми.

Нечленораздельно мычу в ответ и чувствую, как трясутся мои губы.

Шмыгаю носом, стараясь сдержать слезы. Я не знаю, как ему ответить.

Я не беременна. Это просто попытка спасти Вадика.

Но, если я скажу, что беременна от Серёжи, то обнадежу его и потом ему будет очень больно. А если навру, что от Вадика, то Вадику будет очень больно прямо сейчас.

Быстро вытираю с щек скатившиеся слезинки и растерянно развожу руками, не зная, что делать, но мой муж понимает мое замешательство по-своему.

Поджав губы, Серёжа с трудом стягивает с безымянного пальца кольцо. Подержав его в кулаке секунду, делает ко мне шаг и, взяв меня за руку, вкладывает в мою ладонь.

— Серёж, — всхлипнув, выдыхаю.

— Коляску ребенку купите, — хмуро усмехается он и, больше не взглянув на меня, быстро уходит в сторону своей машины.

Смотрю на его широкую спину в одной футболке и сердце сжимается от щемящего чувства пустоты. Я всегда раньше чувствовала себя за этой спиной, как за каменной стеной. А потом она дала трещину и начала рушиться. И если бы можно было все исправить, я бы пробовала снова и снова, но с каждым разом наши ссоры становились злее и дольше. Кто-то должен был все это закончить, чтобы не разрушить друг друга окончательно.

Тихо скулю сквозь плотно сжатые губы, когда машина мужа с ревом разворачивается на месте и, опасно вильнув на скользкой дороге, уносится прочь.

Бросаю взгляд на его кольцо в своей руке. Дыхание тут перехватывает.

— Ыыы, — вырывается из груди, едва я открываю рот, чтобы вдохнуть поглубже.

— Вась, ну ты чего? Испугалась? — Вадик тут же подскакивает ко мне, обнимает за плечо и разворачивает к себе.

— Ыыы, — стону громче, уткнувшись в его грудь и начиная рыдать белугой, потому что понимаю, что теперь уже точно обратного пути нет.

Все кончено.

В глазах Серёжи я — предательница, которая забеременела от другого, будучи с ним в отношениях. И, что самое обидное, он же даже не допустил мысли, что может ошибаться!

Прихожу в себя, икая от слез в машине.

— Вась, потерпи, скоро приедем домой. Вика сделает чая.

— Д-давай в м-магазин з-заедем, — прошу, вдыхая поглубже и кивая на супермаркет мелькнувший впереди.

— Зачем? У нас все есть.

— З-за к-коньяком, — усмехаюсь, стараясь унять дыхание и стучащие от нервов зубы.

— Вась, ты сдурела? — возмущенно смотрит на меня Вадик. — Ты ж беременная.

— Вадь, — угрожающе замираю как кобра перед броском, и многообещающе смотрю на него. — Еще слово — и я тебя сама стукну.

4. Плохой мальчик

Еду по ночному городу, задумчиво опершись рукой на подлокотник и потирая губы. Вот, значит, как? Эх, Василиса, Василиса… А я думал, что такой порядочной девушки больше нет на свете. Оказалось, что в принципе нет.

У меня в голове не укладывается то, что Вася беременна от другого. Сколько, интересно, времени я ходил как рогатый олень? Это же не произошло за один день? И, что самое смешное, у меня даже нет сейчас каких-то особенных эмоций.