После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова Страница 44

Столько было в этом детской искренности, непосредственности и простого счастья, что я не рискнул тревожить её. Сидел в уже прогретой машине и наблюдал. За наблюдающей жизни маленьких городских наблюдателей невысокой и ладной чужой женщиной.

Ловя драгоценные моменты настоящей жизни живых людей.

До тех пор, пока вернувшиеся с обеда сотрудники не спугнули эту милую сцену. Женщина, вздрогнув и будто очнувшись, оглянулась, моргнув, и побежала обратно в здание, пряча свою нежность за щитами офисной деловитости.

Потом я несколько раз встречал её в коридорах, ожидая реакции. Ведь не могла же она не видеть, как я наблюдал за ней! Ведь, скорее всего, ради этого и затеяла спектакль на морозе, оставаясь без обеда.

Но птичка никогда не поднимала на меня взгляд серых глаз. По-видимому, не замечала меня вовсе. Да и я не чувствовал к ней такого сильного влечения. Нежность и немного сожаления. А ещё простая радость, оттого что такие женщины ещё существуют в нашем циничном мире.

До того памятного приключения в лифте.

Объяснить, зачем я упал и привлёк птичку к себе, защищая, я не мог и сейчас. Чисто на инстинктах. Оберегая её хрупкую красоту.

И то, как на меня подействовала её близость, стало полнейшим шоком.

Когда двери разблокировали, давая доступ свежего воздуха и нарушив наш хрупкий мирок, я чуть не рычал от того, что пришлось выпустить птичку из рук.

И ждал Машу на следующий день, отложив все дела и жалея, что не назначил встречу прямо с утра, и разбираясь кто она, откуда взялась и есть ли у неё муж.

Выяснилось интересное. Девочка не так молода, как мне показалось, и, вероятно, с ней можно говорить прямо – должна понять мой интерес. И ещё, она не так проста, как кажется на первый взгляд.

Птичка твёрдо и бескомпромиссно отказала мне!

Это, с одной стороны, задело, а с другой, где-то очень глубоко в душе вызвало удовлетворение. И приятное предвкушение.

Приглядывался к ней, старался пересечься в коридорах, в лифте, на стоянке. Любуясь издалека.

До тех пор, пока не увидел безобразную сцену у порога моего офиса. Не посмотрел на её бывшего мужа вблизи.

То, что этот зверь выпустил птичку из своих лап, конечно, его большой просчёт. Я не буду таким болваном. Но прежде нужно обезопасить Машеньку.

Умница сама попросила у меня адвоката. Сама обратилась с просьбой! И никто лучше Сёмы не прижмёт её бывшего.

Мы дружили семьями с родителями Самуила. Он на два года взрослее моей старшей сестры, и история их романа достойна экранизации. Родители увезли Сёму в Израиль, когда он заканчивал школу. Но он через несколько лет вернулся в Москву, чтобы поступить в наш Университет. И чтобы продолжать ухаживать за моей сестрой. И жениться, как только ей исполнится восемнадцать. Вопреки воле и желанию всех вокруг. Его родители напрочь, до самого сокровенного переругались с нашими родителями. Грозились всем, чем только можно и нельзя. Наши родители встали на дыбы, и отец отказался содержать молодожёнов.

Но что те фыркнули и слаженно отвернулись ото всех, сняв квартиру и не принимая ни от кого ни копейки...

Через год, когда родился маленький Дава, все враждующие стороны, объединившись, пытались помириться с мятежниками. Но куда там!

Когда моя сестрица закусывает удила – держите её семеро!