Без права на счастье - Катерина Крутова Страница 45

— Убью, если кому расскажешь, что здесь было! — Кравчук дергает ее вверх, вынуждая поднять на него окровавленное лицо. — Поняла, тварь?!

Вера смотрит — в жуткие глаза, на разбитую сочащуюся кровью губу, щеки в подтеках засохших слез и говорит, с трудом выталкивая из пересохшего горла слова:

— Убей. Убей сейчас.

Серый хмурится, точно не расслышал. Вздергивает брови, будто не понимает сказанного, а затем отталкивает ее от себя, словно что-то омерзительное.

Верка из последних сил садится, опираясь спиной о ножку стола.

— Убей. Или дай пить. Подыхаю от жажды.

Собственный голос звучит для девушки чуждо, жутким исковерканным эхом. Кравчук молча уходит к бару и возвращается с графином воды. Он не дает Верке стакана, просто выливает все содержимое на голову и смотрит, как она слизывает стекающие по лицу капли и подставляет окровавленные ладони, в попытке удержать хоть чуть-чуть живительной жидкости.

Вид истерзанной жертвы у ног злит Шланга еще больше, вызывая в памяти пережитые только что унижение и боль. Королю района мучительно надо показать силу, доказать собственную значимость, вернуть поруганный авторитет. Он резко дергает девушку вверх, пытаясь поставить на ноги. Но Верка не может стоять — повисает на нем, цепляется за плечи и, что самое страшное, ржет. На разбитых губах выступает розовая пена, в фиалковых глазах — безумие.

— Ну, кто теперь сучка Короля? — девушка заходится кашлем со всхлипами сумасшедшего хохота.

Он бьет наотмашь, видя, как дергается голова, и спутанные длинные волосы липнут к окровавленному лицу, а затем отшвыривает легкое тело прочь. Верка ударяется спиной о бар. Звенят, бьются, падают на пол осколки бокалов и бутылок с дорогим бухлом. Сознание меркнет. Мир проваливается во тьму.

8. Октябрь/ноябрь 94го

Она очухивается в темноте. Живая, потому как болит все, что может болеть. Кажется, в ее теле нет ни одной целой клетки, а в каждый нерв загнана раскаленная игла.

— Мммм, — мычит, не в силах разнять губы и вытолкнуть хотя бы слово.

— Вера, очнулась? — знакомый голос сообщает — она не одна.

— Леха? — короткое имя дается с трудом. Хриплый, низкий голос не может принадлежать ей.

— Тише, — к губам заботливо прикладывают холодный край стакана, и вода смачивает пересохшее горло.

— Где я? — кругом темно, только тонкая полоска теплого желтого света разгоняет окружающий сумрак.

— У нас, на Кленовой, — мелкий блондин отвечает почти ласково, заботливо подталкивая ей под спину подушку.

— Какого?.. — дальше Вера не уточняет — говорить нет сил.

— Привез. Куда еще?

— В костер. Как Короля, — Верка пытается рассмотреть склоненное над ней лицо Алексея.

— В смысле Короля? — искренне недоумевает Леха.

— Димона Королева, — злость дает внезапные силы. Вера садится, превозмогая боль. — Убить, а тело сжечь. У вас ведь так принято?

Алексей отскакивает от нее, как от чумной.

— Чо ты гонишь, Вер?!

— Правду, — даже в темноте она видит неподдельный ужас на открытом мальчишеском лице. — Лучше б я тогда сдохла. Вместе с ним.

— Вер, ты сильно головой ударилась. Врач говорил, так бывает при сотрясении. Ты под машину попала…

— Под машину?! — она срывается на крик. — Включи свет, мелкий ублюдок, и посмотри на меня! Это все со мной сделал ебучий Шланг, твой ненаглядный босс!