Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты - Алекс Перри,Фелия Аллум Страница 46

Чем больше новая команда калабрийских прокуроров читала о Лее, тем больше их поражало то, как семью годами ранее, за два дня допросов и по собственной инициативе, Лея в одиночку доказала свою теорию о том, что матери являются ключом к уничтожению Ндрангеты. Показания Леи равнялись беспрецедентному взгляду изнутри на Ндрангету. Ее мотивация – дать Дениз лучшую жизнь – была чистой и неудержимой. Лея должна была сподвигнуть итальянскую судебную систему на полный пересмотр ценности женщин в борьбе с мафией. Безусловно, были все основания полагать, что июль 2002 года стал началом совершенно новой главы в войне с мафией. Это делало расследование исчезновения Леи еще более критически важным. Что же произошло?

VIII

Лея была завораживающим сочетанием беззаботности и целеустремленности. Она легко смеялась, потому что жизнь дана для того, чтобы жить, но она взрывалась, если чувствовала, что ее свобода или свобода Дениз под угрозой. Она знала, что ей и Дениз было бы безопаснее, если бы она смогла принять жалкое, рабское существование матери и жены Ндрангеты. Но для Леи это означало умереть в любом случае. Если счастье, которым она наслаждалась как свободная женщина, и возможности, которые Дениз имела вне Ндрангеты, часто затмевались ужасом, то это была цена, которую, по мнению Леи, им пришлось заплатить.

В тот день, когда Лея вошла с Дениз в участок карабинеров в июле 2002 года, она была парализована страхом. Аннализа Писано, тогда тридцатичетырехлетняя, была дежурным государственным защитником. «Был список адвокатов для работы со свидетелями, сотрудничающими с правосудием, – сказала она. – Думаю, они выбрали меня, потому что я жила рядом и была женщиной». Высокая, с короткими светлыми волосами и деловым видом молодого уголовного адвоката с собственной практикой, Аннализа приехала в участок, позвонила в звонок в комнате ожидания и села, не подозревая, что мать с маленьким ребенком, тихо сидящая рядом, была ее новой клиенткой. «Но затем офицер карабинеров подошел и сказал: “Это девушка, которая попросила вашей помощи. Она сделала выбор говорить”. И у нас было пятнадцать минут на подготовку, прежде чем началась процедура».

Аннализа помнила, как думала, какая Лея была «такая маленькая, такая худая, и Дениз такая крошечная». Она задавалась вопросом, как они справятся с гигантским шагом, который делают. «Почти нет слов, чтобы описать выбор, который сделала Лея, – сказала Аннализа. – Я видела, что она была ослеплена ужасом, в состоянии сильной тревоги и стресса. У нее была мысль о своем брате, что он может предпринять какие-то действия, чтобы примириться с Карло и сохранить статус-кво. Но она пыталась, как и все матери, быть мужественной, потому что с ней была ее дочь». Аннализа старалась проявить сочувствие, говоря Лее, что она получит помощь и поддержку от государства. Провинциальные карабинеры, охранявшие ее, не помогали. «Вы действительно заинтересованы в сотрудничестве? – грубо спросил один офицер. – Потому что если нет, вы останетесь здесь».

Первой задачей государства было оценить, стоят ли Лея и Дениз защиты. После двух дней показаний Лея была признана искренней, и ей с дочерью была предоставлена государственная защита. Процесс, бюрократический и банальный, не соответствовал грандиозности происходящего. Ведь именно так покаявшаяся отрекалась от верности семье и родине, бросала все и всех, кого когда-либо знала, принимала, что отныне и навсегда она будет в состоянии войны с одной из самых безжалостных мафий мира, и вверяла свою судьбу государству, которое с рождения учили презирать.