Развод. Свободна по собственному приказу - Ирма Шер Страница 47

Стук в дверь, тихий, но в ночной тишине квартиры он звучит оглушающе.

Я не двигаюсь с места. Сижу и смотрю на дверь.

— Варя, — голос приглушённый, через дверь еле слышный, — я слышу, как ты дышишь.

Встаю. Иду к двери на автопилоте. Смотрю в глазок.

Он стоит прямо напротив. Не прислонился к косяку, не смотрит в сторону. Просто стоит и ждёт. В руках пакет из круглосуточного, я вижу угол коробки телефона.

Я открываю дверь.

Он окидывает меня взглядом. Ему хватает одной секунды, чтобы все понять. У меня красные глаза, чуть припухшие. Синяки выделяются на бледной коже. Больше ничего не нужно объяснять. По моему лицу и так всё понятно.

Егор делает шаг вперёд и обнимает меня.

Не спрашивает. Не говорит ничего. Просто обвивает руки вокруг меня, крепко, жадно и нежно одновременно, голодно, как обнимают того, по кому соскучились давно и всерьёз. Я чувствую его тепло сквозь ткань, чувствую, как он выдыхает медленно, с облегчением, как будто это ему нужно было не меньше, чем мне.

И именно тогда, когда я это чувствую, то ломаюсь.

Сбой внутри меня больше не контролируется. Я больше ничего не контролирую. Надлом произошел внутри меня, окончательный.

Слёзы приходят без предупреждения. Тихие, молчаливые, они просто катятся по щекам. Я не всхлипываю, не дрожу, просто плачу, как плачут от усталости, когда закончились все силы держаться и последний человек, который удерживал тебя вертикально, наконец, отпустил.

Полет в бездну. Одновременно облегчение и осознание, что подняться на ноги не получится.

Нервы сдали. Последние клетки не вынесли напряжения. Просто нервы. Просто предел.

Егор не говорит не плачь. Он не говорит ничего.

Только сжимает чуть крепче, и одна рука поднимается, ложится на затылок так осторожно, почти невесомо. Держит. Перебирает пальцами слипшиеся волосы.

Я стою и плачу в его плечо и думаю, что ненавижу себя за это, и одновременно не могу остановиться, и одновременно впервые за эту ночь чуть-чуть выдыхаю.

Потом он отстраняется. Смотрит на меня внимательно, серьёзно, без лишних эмоций, что могут сейчас помешать здравому решению.

— Есть один вариант, — говорит он тихо. — Хозяин квартиры в городе уехал в командировку, попросил присмотреть. Ключи у меня. Маленькая студия, новый дом, там никто тебя не знает. Будет время спокойно прийти в себя. Все решить. Без давления. Без контроля.

Я смотрю на него.

— Никто не узнает, где ты, — добавляет он. — Я никому не скажу.

Выбора нет. Я это понимаю так же ясно, как понимала сегодня утром, стоя на улице с пакетом и глядя на белёсое небо. Некоторые решения принимаются не потому, что ты их выбрал, а потому что всё остальное уже закончилось.

— Хорошо, — говорю я.

Собираю вещи быстро, стараюсь не думать ни о чем. Одежда, документы, ноутбук. В спальне достаю из шкатулки обручальное кольцо. Смотрю на него секунду. Кладу на тумбочку. Рядом оставляю листок бумаги с несколькими словами, которые пишу стоя.

Антон. Я ухожу и подаю на развод. Не ищи меня. Я все решила.

Выходим на улицу. Темно, тихо, фонари отражаются в мокром асфальте. Машина стоит в дальнем углу двора. Оглядываюсь на дом, в некоторых окнах горит тусклый свет. Но внутри у меня нет просвета. Только сплошная чернота.

Я засыпаю где-то на полпути, прямо в кресле, согревшись от тепла печки. Последнее, что помню — это огни встречных фар и тишину в салоне, которая почему-то не давит, а наоборот, успокаивает.