После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова Страница 6

А Вадим продал наш «английский» дом и купил другой. Он попросил меня сосредоточиться на оформлении пространства для жизни. Запретил посещать кладбище. Ужесточил контроль. Не позволял мне горевать по родителям. И ругал за малейший намек на заплаканные глаза.

Дело в том, что после смерти папы откуда-то остались огромные долги. Кредиты. И мой муж обязался их погасить. До сих пор Вадим попрекает меня этими долгами. До сегодняшнего дня он мне всегда говорит:

— Я погасил кредиты твоего отца своими заработанными деньгами. Ты должна быть благодарна мне за это!

Я благодарна… Но нельзя же так… Это бесчеловечно!

Вадим не был жадным, когда мы жили вместе. Сначала он просто контролировал все мои покупки.

При этом сам он работал сутками.

Сейчас у него своя сеть кафе и кондитерских. Производство сладостей и хлебопекарня. Он не бедный человек. И главное – он создан, чтобы делать деньги.

Я, кстати, по его просьбе научилась делать дизайнерские столешницы из дерева и эпоксидной смолы. Художественно разработав и сделав каждую своими руками, я в едином стиле оформила одну из его кондитерских – кафетерий.

Причём договариваться с помещением, поставщиками, искать материалы и, естественно, придумывать дизайн мне пришлось самой без помощи мужа.

Но денег он ни на материалы, ни на аренду не жалел. Только требовал полный отчёт.

Единственно, в чём Вадим никогда меня не ограничивал – это траты на Максима.

Кстати!

Пора заканчивать воспоминания! Мне сегодня нужно ехать за сыном в школу! Нужно только встать, только заставить себя шевелится. Нужно как-то дышать и жить.

Глава 4

По нашей семейной традиции мой сын посещал, кроме общеобразовательной школы, ещё и много дополнительных занятий. Как я в своё время. А ещё раньше – мои родители. Потому что чем разностороннее получает человек образование, тем у него больше шансов и шире кругозор. И пока я могу, я буду стараться дать своему сыну как можно больше.

Сам по себе Максим был немного ленивым мальчиком и, если его не теребить, то он с удовольствием бы ничего не делал.

Поэтому для контроля и пробуждения здоровой конкуренции, я с детства часто занималась вместе с ним. Всем на свете.

К примеру, мы вместе записались на айкидо. Вместе ходили заниматься в одну группу к одному мастеру. И когда у меня стало получаться лучше, чем у Максима, сын взялся наконец-то за занятия всерьёз.

Также с шахматами. И со сноубордами. И с плаванием. И со скалолазанием. С курсами по компьютерной грамотности, да и много чего ещё.

Я с удовольствием посещала вместе с ним занятия. Мне было в радость. Единственное – он сам ходил в музыкалку. Причём от этих занятий Максим получал видимый и ощутимый кайф. Ему легко давалась музыка. Повезло с идеальным слухом.

Как, кстати, и с иностранными языками. Хотя в этом нет ничего странного. Обычно люди, развитые музыкально хорошо, овладевают чужим языком, легко переключаясь на несвойственную с рождения фонетику.

После развода я уже не смогла платить за свои занятия. Это совершенно исключено с нашими доходами. Мы также пересмотрели и кружки Максима, оставив только необходимое и его любимое.

Потому что денег на прежний образ жизни у меня больше не было. И не предвиделось в обозримом будущем.

Сейчас в связи с тем, что я вышла на работу, мы договорились: я буду отвозить Макса к общеобразовательной школе, а забирать после занятий в кружках вечером. Мы с ним распределили дни недели так, чтобы он не провисал ни часа. И, во всяком случае, пока у нас всё прекрасно получалось. Хотя что я там работаю? Всего ничего. И…