Две судьбы. Жить по обмену - Галина Колоскова Страница 6

Представить такую картину было не сложно. Макс усмехнулся.

— В бассейне с шоколадом? — Тоня и шоколад — вещи несовместимые.

Тоня считала по-другому.

— Да хоть где, лишь бы платили! Я умею терпеть боль… — Она взглянула в окно на пролетающие мимо унылые пейзажи. — Что мне тут светит? Закончила медицинский колледж по просьбе мамы, а толку? Рука тяжёлая. На практике в стационаре больные просили, чтобы меня не ставили на уколы… — Она обиженно хмыкнула, покачав головой. — Будто мне надо? То ещё удовольствие смотреть на их голые задницы.

— Иди работать в морг. Там хорошие бабки крутятся!

Какой непонятливый. Неугомонной душе хотелось стать частью чего-то значимого, грандиозного, чтоб сердце заходилось от собственной важности. Иначе для чего жить?

— Ты хотел бы, чтоб от твоей жены несло формалином?

Макс скривился, с трудом справляясь со рвотным позывом.

Тоня ещё прибавила газу.

— Вот и я о том! Нечего мне здесь делать. В Москве найду чем заняться.

— Нарвёшься на маньяка! — вырвавшаяся фраза заставила прикусить язык.

Звонкий хохот заполнил салон.

— Это он на меня нарвётся! Выкручу «маньялку» с корнем!

Смеялись вместе. Макс не представлял, как жить без таких вот споров. Не видеть Тоню сутки уже пытка, а неделями, месяцами? Начнётся ломка, как у наркомана. Он качал головой, принимая единственно правильное решение.

— Скучно мне без тебя будет. Рвану следом!

Высокий девичий лоб прочертила морщинка. Со своим самоваром в Тулу не стоит ехать. Макс распугает всех миллионеров в округе. А как прорваться в большой спорт без спонсора? Плакали тогда мечты о персональном пиар-менеджере, супертренере, собственном зале и ещё о многом чём. Не видать боёв в Америке. Сидеть на маминой шее не станет. Пришлось поворчать. Осторожно, чтоб не догадался о коварных намерениях:

— Только не сразу. Дай немного оглядеться! Потом и тебе найдём хорошую работёнку.

— Мне проще. Не стану ломать руки-ноги, если меня где-то потрогают.

Тоня зло рыкнула. Когда перестанут вспоминать тот случай с пятнадцатью сутками административного ареста? Её пытались изнасиловать, но выставили зачинщицей драки.

— Он сам виноват! — она повернулась, забыв, что нужно следить за дорогой. Обиженный возглас: — Ты не с начала видел, как всё было!

Макс помассировал локоть, ставший амортизатором на крутом повороте.

— Могла просто заехать в нос…

Тоня улыбалась, заметив в окне пятого этажа застывшую маму. Душу залило счастливым теплом. Как всегда, по пятницам, дома ждёт любимый пирог. Мама пораньше приходит с работы, чтоб испечь его для обожаемой девочки. Она закончила спор:

— Теперь сто раз подумает, прежде чем по-хозяйски коснётся чьей-то задницы! — лихо припарковалась у дома. Умоляющий взгляд брошен на «громоотвод»: — Пошли на пирог! — Хитрюга показала на начавшую опухать скулу: — Петрович заехал на спарринге. Мама будет переживать.

Макс обречённо вздохнул, отстёгивая ремень безопасности. На что не пойдёшь ради любимой девушки. От ворчания не удержался:

— Конечно, пусть на мне зло срывает… — Он насупился, уже сожалея, что согласился. — Лучше бы тебе меньше всего позволяла.

Тоня пожала плечами, задавая вопрос длиною в тринадцать лет.

— Не понимаю, за что она вечно на тебя злится?

Татьяна Ивановна заранее открыла двери. Злиться бесполезно. Ребёнок первого мужа и вероломной разлучницы поднимался в квартиру верхнего этажа, любуясь попой дочери заведующей родильного дома.