Единственная для дикого - Аня Истомина Страница 72

— Вот чёрт, — обиженно усмехается. — Нет, не покушались.

— Врёшь? — хмыкаю, лаская головку, а Серёжа нетерпеливо елозит.

— Да нет же, — возмущается.

Отстраняюсь и, поглаживая, пристально смотрю на него.

— Ну, зай, — недовольно бурчит Диков и толкается бёдрами в мою руку.

— А помнишь, ты как-то пришёл с синяками и сломанным ребром и сказал, что подозреваемый буйный попался и разбил об тебя табуретку в допросной?

— Помню, — соглашается он.

— Расскажи, — прошу и снова накрываю член губами.

— Я сейчас даже говорю с трудом, а ты меня заставляешь такое вспоминать, — стонет муж и, откинувшись на подушку, пару секунд молчит. — Ну, был допрос. Когда он понял, что у нас есть доказательства, чтобы закрыть его на пожизненное, то вскочил, бросил в меня табуретку и попытался сбежать.

— У вас в допросной нет табуреток, Диков, — усмехаюсь и останавливаюсь. — И в прошлой версии был стул и кабинет.

— Василиса, — стонет Серёжа, — блядь, это было сто лет назад. Я что, всё помню, что ли?

— Значит, мои слова про Ирку и Илюху ты наизусть выучил, а то, как тебе ребро сломали — забыл? — массирую пальцами мошонку, не давая ему возможности переключиться.

— Солнышко, — шумно выдыхает Диков. — Ну, что я тебе должен рассказать?

— Правду, — снова неторопливо ласкаю его.

— Вась, я сейчас сломаю перекладину и трахну тебя, — обещает, отчего между бёдер тут же сладко сжимается.

— Ну, если мы и дальше всё силой будем решать, то ломай, — вздыхаю, отстраняясь и садясь на колени.

Диков недовольно поджимает губы и молчит.

— Помнишь царапину на Букашке? — всё же поглаживаю его снова и смущённо улыбаюсь. — Я тогда сказала, что не знаю, откуда она. На самом деле, я сдавала задом и зацепила ограду у подъезда. Мне было стыдно тебе признаться.

— Я догадался, — Серёжа неожиданно улыбается и расслабленно откидывается на подушку. Помолчав, тяжело вздыхает, глядя в потолок. — Мы вели дело одного предпринимателя в кавычках. Его подозревали в незаконном изготовлении сигарет. Я был на обыске. Он пытался договориться, а я ж принципиальный. Вечером меня подловили после работы и отпинали три его быка. Запугать пытались. Сели все в итоге. Вот зачем тебе это знать, а?

— Серёж, потому что я за тебя волнуюсь, — вскрикиваю, возмущённо взмахнув руками, а всё тело покрывается мурашками. — А когда ты молчишь, мне кажется, что проблема во мне или в наших отношениях.

И это я узнала только одно происшествие. А сколько раз мой муж приходил домой без настроения, но рассказывал какой-нибудь пустяк и мне казалось, что я просто его раздражаю?

— И что? Меньше станешь волноваться теперь? — невесело хмыкает он.

Нет, не меньше. Больше. Но смотрю на Дикова теперь совершенно другими глазами.

Ничего не отвечаю.

Вжавшись пальцами в напряжённые бёдра моего мужа, прекращаю его мучать и глубоко принимаю в рот член. Ласкаю его быстро, заставляя Серёжу вздрагивать и подкручивать таз навстречу моим губам.

— Вася, я сейчас кончу, — хрипло стонет он, и я тут же чувствую на языке лёгкий привкус спермы.

Обычно я отстраняюсь, и мы заканчиваем во влагалище, чтобы не расходовать попусту ценный материал, но сегодня мне очень хочется сделать мужу по-особенному приятно, поэтому я довожу его до пика.

Давлюсь, когда в горло бьёт тёплая жидкость. Почему-то вкус мне кажется каким-то странным. Сквозь силу глотаю и давлю рвотный позыв.