Официантка для Босса - Никки Зима Страница 8

— Откуда у вас ветеринары? — спрашивает она, и в голосе — смесь недоверия и слабой надежды.

Я делаю самое душевное лицо, какое только способен изобразить. У меня аллергия на животных.

Начинает мутить от одной мысли о собачьей шерсти, я это тщательно скрываю, а наружу прорывается только «тёплое» участие:

— Моя подруга детства владеет сетью ветклиник. Лучших в стране. Если твоему… твоей э-э-э…, — пытаюсь подобрать слово поделикатнее: «кобелю, суке?», — …псине нужна помощь, я могу организовать всё за пять минут. Без шуток.

Алина прикусывает губу. Глаза — холодные, но в них мелькает что-то неуверенное.

— «Усы, лапы и хвост». Слышала?

Она кивает.

— Говорят, у них очень дорого.

— Перестань, пустяки. Я уверен, они перельют всё, что надо. Для тебя бесплатно.

— Бесплатно? — она недоверчиво смотрит на меня.

— Абсолютно!

— Зачем вам это? — бросает она.

— Потому что я… так же, как и ты, люблю животных, — я давлюсь словами, содрогаясь внутри.

— Серьёзно? — она сужает глаза.

— Серьезнее некуда! — я даже прикладываю руку к груди, словно клянусь. — У меня самого был лабрадор… Фадх.

Ложь даётся легко. Главное — потом не проболтаться, что тот самый Фадх на самом деле был крокодилом, любимым питомцем наследного принца в ОАЭ, которого я видел на приёме в прошлом году.

Фадха на приёме кормили огромными кусками говядины. Кому как, а по мне — та ещё мерзкая тварь.

Вижу по глазам, что Алина начинает сомневаться ещё больше. В атаку, Волков!

— Так твоей собаке нужно переливание крови, верно? — продолжаю я, стараясь звучать участливо. — У Ирки, то есть у Ирины Сергеевны Чекменёвой, есть всё: и доноры, и оборудование, и лучшие ветврачи.

Алина колеблется. Вижу, как её пальцы сжимают блокнот.

Для усиления эффекта использую бизнес-приём: «предложение ограничено по времени».

— Насколько я понял, времени почти не осталось. До пятницы — всего ничего!

— Вы сказали бесплатно.

— Ну да.

Дорогуша, ну соглашайся. Вообще-то я никогда и ничего не делаю бесплатно. Но сейчас мне очень нравится изображать святого.

— Нет.

Опять двадцать пять.

— Что, нет?

— Я заплачу. Но не сейчас. Сейчас у меня нет денег.

Молчу, жду продолжения. Похоже, у кого-то трудный период в жизни.

— Что вы там говорили про три месяца и миллион.

Неожиданно. Быстро же Алина сдала свои бастионы гордости. Я даже немного разочарован. Ожидал более серьёзную борьбу и длительное сопротивление. Повторяю условия.

— Три месяца работы моей невестой. По миллиону в месяц. Через девяносто дней — три миллиона твои. Бонус — поездка в любую точку мира за мой счёт, если никто не заподозрит и не раскроет договорённость между нами. По завершении срока — ты свободна.

— И это не шутка? Вы готовы нанять меня прямо сейчас?

— Не шутка. Готов.

— Три месяца и всё? То есть никаких обязательств по завершении срока?

— Именно так.

— И никаких поцелуев, секса?

— Никаких. Ну, если только обнимашки и воздушные поцелуйчики на камеру, на фотосессиях со мной для светской хроники.

— Нам нужно составить контракт.

Мои глаза лезут на лоб.

— В смысле контракт?

— Что вы на меня уставились? Я вас не знаю и вам не доверяю. Что-то типа добрачно-трудового соглашения. Мне нужно защитить свои интересы.

— Ну, хорошо. Хочешь сказать, что у тебя есть юрист?

— Я сама юрист. Мы сами сейчас составим договор. Есть документ?