Развод. Стану твоей бывшей - Ирма Шер Страница 85

Кажется, все смотрят.

Кто-то исподтишка, кто-то в открытую.

В лицах читается одно и то же, подозрение, неудовольствие, вопросы, которые никто не задаёт вслух.

«Что она тут делает?»

«Из-за неё всё рушится…»

«Пока она не появилась, всё было спокойно».

Раньше здороваться со мной спешили. Теперь избегают смотреть в глаза, кивают равнодушно или вовсе молчат.

Я слышу приглушённые разговоры за спиной. Иногда улавливаю знакомые слова: «больница», «фирма», «Вадим», «папина дочка» …

И это больнее всего.

Потому что я действительно пришла как «папина дочка».

Но осталась, потому что хочу делать всё правильно, по совести.

Каждый день я прихожу раньше. Зарываюсь в документы, пишу письма, проверяю отчёты, сама связываюсь с клиентами. Стараюсь быть полезной.

Чёткой. Незаметной.

Я не поднимаю голову, когда мимо проходит кто-то из старой команды. Я не ввязываюсь в споры. Я глотаю всё -- от обидных намёков до молчаливого презрения.

Сжимаю плотнее губы, выпрямляю спину.

Я справляюсь. Как могу.

Но внутри растёт усталость. Она негромкая, неистеричная. Она похожа на тонкий лёд под ногами, когда ты идёшь и делаешь вид, что не слышишь хруст, но знаешь, что провалиться можешь в любой момент.

Иногда я закрываюсь в кабинете и просто сижу в тишине.

Без слов. Без сил.

Просто дышу.

И говорю себе:

Ты выстоишь. Ещё немного. Ты справишься.

После работы меня встречает Гера. Он не доверяет водителю, не оставляет меня одну. Он не говорит ничего лишнего. Просто стоит у машины, открывает переднюю дверь, забирает сумку. Я сажусь рядом и в первый раз за день расслабляю плечи.

В ресторане тихо. Мы почти не разговариваем. Я ковыряюсь в салате, он просто смотрит. Каждый в своих мыслях и проблемах, но то, что мы вдвоем, это ощущается. Он касается моих пальцев, легко, непринужденно. Будто делает вдох. А на выдохе ведет подушечкой большого пальца по венкам на запястье.

А потом домой. Уже не к себе. Я почти не бываю в своей квартире. Всё чаще остаюсь у него. Это происходит негласно. Он не говорил: «Останься». Я не спрашивала: «Можно?»

Просто в какой-то момент я перестала собирать сумку, и он не удивился.

Кажется, это и есть «мы».

Но иногда внутри меня шевелится старое:

А кто мы?

Ты позвал меня — или просто не выгнал?

Это любовь — или просто спасение?

Я ловлю себя на этих мыслях и злюсь.

Хочется просто быть в моменте. Не разбирать на части каждый кусочек жизни. Не ждать красивой сказки, не мечтать, что он вдруг скажет что-то весомое и окончательное.

Я здесь. Он рядом. И, может, этого достаточно.

Вечером, у него дома, я сижу на диване. Рядом лежит журнал, к которому я так и не притронулась. В голове слишком много мыслей, и абстрагироваться от них за чтением бесполезных новостей не получилось.

Герман подходит и присаживается на корточки напротив меня.

— Устала? – тихо, почти шёпотом, спрашивает он.

Я киваю. И как всегда, он все понимает.

Его ладони на моих коленях, медленно скользят вверх к бедрам.

А потом без слов, без суеты, осторожно, как будто я хрупкая ваза, поднимает меня с дивана. Буквально на минуту мы с ним смотрит друг другу в глаза. А дальше он опускается на диван и сажает меня к себе на колени.

Я прильнула к нему всем телом, уткнулась в его шею. Он пахнет теплом, силой, и чем-то сладким, родным.