Единственная для дикого - Аня Истомина Страница 87

— Так, — деловито хмыкнув, Сережа со стоном присаживается на корточки и щупает пульс на шее у бандита. — Этот, кажется, готов.

Затем он встает и аккуратно осматривает Скважину, мешком валяющуюся на капоте.

— Эта в отключке. Неси ее в машину, чтобы не замерзла, — кивает он Ваде.

Затем разворачивается и, хромая, быстро возвращается ко мне.

— Вася, тебе плохо? — хмурится и, кажется, забывая про боль, падает передо мной на колени.

— Нет, — всхлипываю и начинаю выть сквозь плотно сжатые губы.

— Ну ты чего, малыш? — стальной командный голос мужа тут же смягчается.

Он притягивает меня к себе одной рукой, утыкаясь лицом в мою шею.

— Я думала, что ты умираешь! — рыдаю, вцепившись в него мертвой хваткой.

— Да с тобой хрен умрешь, — усмехается Диков нарочито сердито, крепко сжимая меня в объятиях. — Я сказал дома сидеть, а ты тут целую операцию провернула!

— Я нечаянно... — всхлипываю. — Я очень за тебя волновалась.

— Спасибо, моя родная, — ласково шепчет Сережа, усаживаясь поудобнее и прижимая меня к себе, а затем весело хмыкает. — Ураган Василиса.

50. Веселенькая суета

— Вообще не смешно, — обиженно фыркает Василиса.

— А, по-моему, очень смешно, — усмехаюсь и глажу ее по волосам. — Ты беременная, Вась. Тебе не обо мне надо думать, а о малыше нашем.

— А если бы ты погиб? — возмущается она.

— Работа у меня такая, — вздыхаю.

— Знаешь, что, Диков? — поднимает Василиса на меня свои прекрасные, но опухшие от слез глазищи. — Я не хочу ребенку показывать папу на фотографии и рассказывать о том, что он был героем, а потом его застрелили во время погони. Давай-ка уже прекращай эту свою беготню за преступниками. Что тебе для этого нужно?

— Подполковника получить, — пожимаю плечами. — Тогда буду исключительно по совещаниям мотаться. Ну, или уволиться.

— Вот давай-ка до родов или получай своего подполковника, или увольняйся, а то я с такими темпами поседею к тридцати, — сердится Вася.

“Наивная чукотская девочка”, — вздыхаю мысленно.

Ну, не бывает бывших ментов. У тех, кто всю жизнь радел за правду, обостренное чувство справедливости с новыми погонами никуда не девается.

— Хорошо, — соглашаюсь вслух. — Ты, главное, не переживай. Давай-ка вставать, а то застудишься.

Мы встаем в тот самый момент, когда со стороны деревни на полной скорости приближается машина.

— Егор, что ли? — хмурюсь, прикрывая глаза ладонью от яркого света.

— Я попросила девочек позвонить ему, — отзывается Вася, все еще шмыгая носом. — И полицию вызвала со скорой.

— Н-да, — вздыхаю, глядя на жмурика под колесами седана. — Веселенькая предновогодняя суета получилась.

Василиса кивает на тело второго похитителя, которое валяется недалеко от моей машины.

— Серёж... а этого ты убил?

— Нет, — честными глазами смотрю на неё. — Я им от пули прикрылся. А потом пытался уболтать жениха Анжелы, пока вы не нарисовались. Так что, если бы не Вадим, фиг знает, что было бы дальше.

Вася вдруг вздрагивает и переводит испуганный взгляд на друга.

— А Вадю посадят в тюрьму? Он же человека задавил!

— Да нет, — задумчиво чешу подбородок, наблюдая, как Егор выпрыгивает из внедорожника и спешит к нам. — Скажем, что он принимал участие в задержании опасного преступника. Медаль ему организуем. Вот если бы он задавил меня, тогда были бы вопросики. Но, к счастью, я оказался резвее и успел немного отскочить.