Развод. Стану твоей бывшей - Ирма Шер Страница 91

— Не надо, — говорит он глухо. — Ты не знаешь всего. Она и слушать не хотела…

— Знаю, — перебивает она. — Я знаю одно: ты всегда не мог принять, что отец любит не только тебя. Тебе было мало, что у тебя всё. С самого детства ты не хотел ее принимать. То же самое и во взрослой жизни. Пора забыть свои обиды, но ты…ты никогда не защищал её, как брат.

— Я пытался, — выдыхает он. — Я был рядом…

— Был? — она смотрит на него как на врага. — Где ты был, когда она попала в больницу? Почему не проследил, чтобы у моей девочки все было лучшее? Тебе плевать на нее!

Герман опускает голову. Плечи его, как камень. Но он не отступает.

— Я делал что мог. Я не бог. Я просто человек. Она упрямая и не желает кого-то слушать, даже мужа…и, тем более, меня…

— Это все оправдания. Ты брат, — говорит она с нажимом. — И ты подвёл.

— Хватит, — вмешиваюсь я. Тихо, но твердо. Я чувствую, как в груди поднимается жар. — Вы не знаете, что между ними было. И не вам судить.

Она бросает на меня взгляд, полный обиды и усталости. Потом поворачивается, не говоря ни слова, и уходит. Дверь хлопает. Тишина такая громкая, что хочется закрыть руками уши. Она выплеснула свой яд. Опустошила свою боль, обвинив Германа. Это не честно.

Герман стоит, будто окаменел. Я подхожу к нему.

— Посмотри на меня, — шепчу, обнимая его за плечи.

Он смотрит. И в этих глазах слишком много. Будто он на минуту перенеся в то время, когда он снова подросток. И его отчитывает новая жена отца. Не уследил за ребенком! Какая ему ответственность?

— Она не права, — говорю я. — Ты сделал всё, что мог. Ты живой. И ты самый настоящий мужчина, который любит и бережёт. Она просто не видела, сколько ты сделал для Жени.

Он медленно садится на диван. Руки лежат на коленях, голова опущена. Я сажусь рядом, беру его ладонь в свою. Его пальцы холодные.

— Я стараюсь быть лучше, — глухо говорит он. — Но всё время кажется, что недостаточно. Что не успеваю. Не спасаю. Не удерживаю. Не контролирую.

— Ты спас меня, — шепчу я. — Разве этого мало?

Он поднимает глаза. И я вижу, как в нём рушится последняя преграда. Всё, что он скрывал, что держал в себе. Всё, о чём молчал долгое время.

— Я боюсь, Ева, — тихо говорит он. — Боюсь снова потерять. Боюсь снова быть тем, кто «не успел».

Я прижимаюсь к нему, обнимаю за шею. Мы сидим, плотно сцепленные друг с другом, как сиамские близнецы. Мы обнажились до уровня души, не только телом, кожей, дыханием, но и тем, что прятали даже от самих себя.

В спальне тусклый свет от уличных фонарей. Мы ложимся, не включая лампы.

Под простыней его кожа у моей. Его дыхание у моего лица.

Мы почти не говорим. Всё, что нужно в прикосновениях. Нежность, тепло, забота, любовь, и все это нас исцеляет.

Он гладит мои волосы, я целую его ладонь. Мы дышим синхронно, будто научились жить в одном ритме.

— Я всё ещё учусь быть живым, — признаётся он. — Раньше, просто шёл вперёд. Теперь… я смотрю на тебя и понимаю, что хочу остаться. Хочу остаться не где-то, а с тобой.

Я провожу пальцами по его щеке, касаюсь его губ.

— Я не уйду. Не исчезну. Я здесь. С тобой. Во всём.

— Даже когда я ломаюсь?

— Особенно тогда.

Он целует меня, осторожно, будто боится расплавить, сжечь дотла.

Но во мне только огонь. Только желание впустить его до самого конца, до самой сути.