Офицерский романс. Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 108

— Раз нас на сегодня отпустили, не пойти ли нам в кинотеатр? – спросил Виктор. – Вместе.

— Сегодня выходной день, – заметила Лиза. – Там очереди будут. Ты какого мнения, Антон?

Кородинов посмотрел на него с надеждой. Он понимал, что без Изломина Лиза не пойдет, хотя бы из вредности. Странное дело, соперника в нем краском не видел. И правильно. Антон им и не был.

— В кинотеатре «Спартак» у меня работает знакомая, – сказал он. – Так что можем попытаться. Сегодня как раз показывают фильму30[30] «Папиросница из Моссельпрома».

Скорый отъезд заставил его смотреть на все происходящее по-другому. Более спокойно и отстраненно. Антон понимал, что там, в Европе, ему потребуются все его силы, чтобы суметь пройти между Белой Сциллой и Красной Харибдой.

Глава вторая. На той стороне

Эстония встретила беглецов из России не то чтобы хмуро, лучше сказать – деловито и безразлично. Понять пограничное начальство можно. Ему такие переходы не в новинку. На этом участке границы были небольшие болотца, проходимые в брод. С советской стороны за ними следили не меньше, а даже больше, чем с эстонской. И если в этот раз двум человекам удалось перебежать границу, кто-то скажет: «Повезло». А капитан Лепп, командир заставы, лишь улыбнется и подумает, что русские снова играют в свои игры. Он дал беглецам отдохнуть до утра и отправил в Таллин. До станции их сопровождал солдат. Он посадил их на поезд и отправился обратно на заставу.

— У нас не будет конвоя? – удивился Антон.

— Зачем? Мы никуда не убежим из страны, пока у вас нет документов. Разве обратно в Советскую Россию? Но в Ревеле нас встретят те, кому надо.

Щеглов заметно изменился, оказавшись по эту сторону границы. Будто снял с себя обременяющую тяжесть. Стал более разговорчивым и располагающим к себе человеком.

В отличие от Изломина, у Щеглова были при себе паспорт и местные деньги. Он повел Антона в вагон-ресторан. И они не только поели, но и выпили за удачный переход границы. Щеглов превосходно разбирался в местных крепких напитках и выбрал пятидесятиградусную настойку на травах.

— Как? – спросил он у Антона после выпитой первой рюмки.

— Здорово! Пьется легко и даже бодрит. Павел Михайлович, скажите, откуда вы так хорошо разбираетесь в эстонских настойках? Если не секрет, конечно.

— Какой же тут секрет? Я ведь служил у Юденича в Северо-западной армии. Можно сказать, всю Эстонию исходил. После поражения в конце девятнадцатого года мы отступили сюда. Потом-то, уже в двадцать втором, я перебрался во Францию.

— А знаете, я тоже служил в войсках генерала Юденича, когда он командовал Кавказским фронтом. В семнадцатом году.

— Вот видите, сколько у нас общего! Да мы с вами, Антон Юрьевич, практически однополчане! Давайте-ка за это по второй. Повод отличный!

На второй не остановились, как и на третьей. В Таллин Антон приехал сытый и благодушный. Но, как оказалось, благодушничать было ему рановато. На вокзале к ним подошли два человека, одетых в серо-черное, представились полицейскими и попросили господ из России проехать с ними.

— А вы беспокоились, что нас бросили, – шепнул Щеглов Антону. – Ничего, все будет в порядке. Отпустят. Куда они денутся?

И действительно отпустили. Правда, далеко не сразу. Изломина промариновали в камере предварительного заключения почти двое суток. Хотя он, в общем-то, другого и не ожидал. Спасибо еще, что плен оказался недолгим. Когда утром Антон, небритый и попахивающий потом, вышел из камеры, в коридоре полицейского управления его ждал Щеглов, одетый по-иному, чем раньше. На нем было замшевое пальто цвета мокрого песка и фетровая шляпа. Брюки отутюжены, а ботинки начищены.