Черная книга - Александр Домовец Страница 11

Я наклонился к Варакину.

— А скажите, Виктор Маркович, много ли времени отнимали ваши обязанности помощника?

— Много, — ответил Варакин, не задумываясь. — Человек я одинокий, так что, в сущности, жил больше у Викентия Павловича, чем у себя. Квартира у него просторная, он мне комнатку выделил. Тут же я и к собственным лекциям готовился. Всё-таки приват-доцент. — Выдержав короткую паузу, уточнил: — Вернее сказать, так было до того, как профессор повторно женился.

— А что это изменило? — спросил Ульянов.

Варакин взглянул на него с некоторым удивлением.

— Ну, как же… С молодой женой в доме и порядки поменялись. Понятно, что теперь я не мог, как раньше, запросто приходить к профессору, открывать дверь своим ключом, мыться в его ванне… Дарье Степановне это бы не понравилось. Она женщина своеобразная, с характером.

— А, кстати, как складывались отношения Себрякова с новой женой? — поинтересовался я.

Лицо Варакина выразило неудовольствие.

— Я свечку не держал и в их отношения не лез, — отрезал он. — Меня это не касается. Вы лучше у самой вдовы спросите.

— Так и сделаем, — заверил Ульянов, просияв обезоруживающей, несколько виноватой улыбкой (мол, пардон за бестактный вопрос). — А вот если не секрет… Вы много лет помогали профессору, фактически работали на него. Он вам платил?

Взгляд Варакина сделался ледяным.

— Никогда, — чуть ли не по складам произнёс он.

— Что ж так? — удивился Ульянов. — Покойный был скуп?

Варакин отшвырнул папиросу.

— Какую чушь вы сказали, — бросил сквозь зубы неприязненно. — Себряков скупец… Да если на то пошло, это я ему должен был бы платить, а не он мне!

— За что же?

— За всё! Я же студент его бывший! Он мне и с диссертацией помог, и в университет преподавать устроил, и поддерживал всегда… Родной папаша спился и помер, так Викентий Павлович мне вторым отцом стал. Разве я мог с него взять хоть копейку? — С тяжёлым вздохом добавил: — Эх-ма! Идёшь по жизни, как по полю, а поле-то в надгробных холмиках…

Теперь стало ясно, почему Варакин плакал у могилы. Отец не отец, но благодетелем профессор для него был точно. И то, что для других стало не более чем грустным житейским событием (ну, умер и умер, все там будем), для Варакина обернулось горем.

— Спасибо, Виктор Маркович, у меня вопросов больше нет, — сказал Ульянов доброжелательно. — Вот, может быть, у коллеги…

— Да, есть ещё один, — откликнулся я. — Скажите, Виктор Маркович, над чем перед смертью работал профессор? По какой теме?

Уголки губ Варакина поползли вверх в сардонической улыбке.

— Тема простая: негативные последствия Тильзитского мира для российской промышленности, сельского хозяйства и торговли, — отчеканил он. И тут же уточнил самым серьёзным тоном (с оттенком иронии, впрочем): — Тильзит — это городок такой в Пруссии. Там в 1807 году Наполеон с Александром Первым заключили мирный договор.

— Знаю, знаю, — отмахнулся я. — Присоединение России к континентальной блокаде Англии, признание наполеоновских завоеваний и так далее… Интересная тема.

— Интересная, — согласился Варакин несколько озадаченно (откуда у полицейского чина такие познания?). Поднялся. — Если вопросов больше нет, я откланиваюсь, — буркнул неприветливо.

— Всех благ, Виктор Маркович, — сказал Ульянов. — Вы, должно быть, сейчас поедете поминать профессора? У нас тут за воротами экипаж, можем подвезти.