Бездна и росток - Dee Wild Страница 110

Открытая гермодверь слева, а за ней – дюжина белых глаз, глядящих на меня из полутьмы, едва отступающей под тусклым светом пары газовых ламп. Испуганные и напряжённые, эти глаза источали молчаливую надежду. Женщины и дети, кто как, лежали и сидели на раскладушках, на деревянных ящиках, накрытых мешковиной. Слышалась чья-то негромкая беседа и почти неслышный говор грудного младенца. Казалось, даже грудничок понимал, что происходит в его мире – и не плакал.

Последняя пара часовых в конце коридора расступилась, массивная гермодверь со скрипом распахнулась, и мы очутились в центре бункера. Растянутая во всю стену карта региона была усыпана метками, а под ней расположился грубый железный стол фактического руководителя Соноры Альберта Отеро.

Сам партийный лидер и глава ассоциации профсоюзов, совершенно седой и одетый в ничем не примечательный камуфляжный масккостюм – точно такой же, как у бойцов сопротивления, – стоял возле карты, заложив руки за спину, и задумчиво разглядывал правую её часть, где толстая, лениво вьющаяся полоска магистрали упиралась в серое пятно космодрома. Помещение было буквально пропитано запахом застарелого табачного дыма вперемешку с едва уловимым, но стойким духом пота и сырости. Запах длительной осады.

— Генерал-губернатор Отеро, посетители доставлены, — отчеканил Пако, вытянувшись по струнке.

— Спасибо, полковник. Можете быть свободны. — Альберт Отеро наконец обернулся и посмотрел на нас – холодно, сухо, совершенно без эмоций, будто видит нас ежедневно.

Я искала в этом измождённом лице черты того, старого Альберта Отеро – харизматичного и надменного крёстного отца. Лидера, чьи речи зажигали толпы. Но передо мной был старик. Кожа землисто-серого оттенка, натянутая на острых скулах; глубокие морщины, словно трещины на высохшей глине. Он напоминал не человека, а рельефную карту своей собственной осады – каждый провал, каждая рытвина обозначала день в этом подземном аду. Или, может, злую оптическую шутку играло тусклое освещение его убежища?

— И снова ты. — Он посмотрел на меня, как на симптом затяжной болезни. — Даже здесь, на краю света, ты находишь меня. Мало того – ты снова таскаешь ко мне своих друзей-приятелей…

— Я тоже рада тебя видеть, Альберт, — ответила я, стараясь игнорировать его пренебрежение. — Мы пришли поговорить с тобой.

— Давай называть вещи своими именами. — Губы его искривились в подобии ухмылки. — Вы не гости, а просители. Садитесь. У меня есть для вас пять минут. Не больше.

— Это правда, — кивнул майор, осторожно опускаясь на краешек одного из стульев. — Нам нужен человек, который сменил сторону в гражданском конфликте. Его фамилия Фройде.

— В гражданском конфликте… Я понял, можете не продолжать. — Генерал Отеро отошёл от карты и тяжело опустился на старый деревянный стул. — Рихард рассказал мне всё о себе и о том, какую роль он играет в этой вашей «Опеке». Он примкнул к нам почти сразу после геноцида в Ла Кахете.

Мешки, мешки, мешки… Всех размеров – от мала до велика…

— Геноцида? — переспросил Оникс, нахмурившись. — Разве конфедераты работали не по очагу эпидемии?

— Тогда ситуация была более-менее под контролем, вирус только начал распространяться и ещё даже не добрался до столицы. — Альберт вынул откуда-то сигарету и закурил. — Это сейчас с момента заражения до трансформации проходит не больше шести часов, а тогда инкубационный период составлял больше трёх суток. Наймиты конфедерации даже не пытались остановить вирус. Они работали на зачистку, по живым людям. Шли по улицам и дворикам, закидывая гранатами подвалы, где прятались выжившие после газовой атаки. Им нужно было показать, кто здесь хозяин, кого нужно бояться больше, чем чумы. И они показали… Впрочем, вернёмся к делу. У вас ко мне какое-то предложение?