Холод на пепелище - Dee Wild Страница 117

— Не ждёт. Шесть минут до посадки.

— Неважно! Пора уже свалить отсюда ко всем чертям!..

Три дуги рельсов, уходящих за поворот, постепенно наливались светом встречных огней. Мысль ударила в голову, как в пустой колокол: нам навстречу идёт железнодорожный состав…

— Вася, ты почему газу не поддал?! — ворчливо протрещал дядя Ваня.

— Да не едет она быстрее! — всплеснул руками Василий. — Ты вроде изучил график! Там же окно было, почему здесь поезд?!

— У нас была фора в три минуты! Пока машину обесточили, пока вы с ней возились… Тормозить будем?!

Динамик ещё что-то кричал, но я его не слышала. Я таращилась на яркое световое пятно, лениво показавшееся из-за поворота туннеля и поплывшее по щербатой стене. Расстояние сокращалось, а Василий едва слышно процедил:

— Нет уж, целый год тормозили… Хорош уже.

Мощный басовитый рёв заполонил всё вокруг, вдавливая меня в пол – чудовищным тромбоном разразился гудок встречного атомохода, под завязку загруженного горной породой. Два прожектора из-за поворота по очереди ударили в глаза белыми солнцами, выхватывая из тьмы в перекрестье стрелочный перевод между нами – спасительное ответвление в сотне метров впереди.

Дрезина двигалась быстрее, но встречный состав был ближе к развилке. Ещё секунда – и через какие-то метры стрелка скроется за могучим стальным отвалом, а столкновение станет неминуемым. Я зажмурилась, заслоняясь ладонью от ослепительной атаки света, отвела взгляд…

А внизу, в углу лежала кибернетическая голова. Её глаза были распахнуты, но вместо белков они чернели космической тьмой. Наши взгляды столкнулись – совсем как тогда, в тесном тамбуре несущегося сквозь снежный буран поезда. Тогда она с ненавистью, с презрением смотрела на меня, сражённую, перед тем как отправиться в купе и оборвать жизнь моего друга…

Этого было достаточно. Имя вспыхнуло в сознании, как короткое замыкание.

ВЕРА.

Шрам на нейронах заискрился с новой силой, пробуждая старое чувство – не боль, а бессильную, всепоглощающую ярость, когда она шла туда, где был Марк.

«Она убила его. Она здесь. Я могу дотянуться».

Всё остальное – туннель, поезд, Василий – рассыпалось в прах небытия. Остался только этот чёрно-белый овал лица, магнит для всей моей ненависти, и древний, как само сердцебиение, рефлекс: УНИЧТОЖИТЬ.

Простая, примитивная мысль – схватить, размозжить о стену. Рука уже дёрнулась, чтобы исполнить этот последний, священный долг мести, который, казалось, был единственным смыслом моего существования…

И в этот миг, между импульсом и действием, время сломалось, будто был сдёрнут стоп-кран самого мироздания.

Оно замедлило, а затем и вовсе остановило свой ход. Оглушительный рёв распался на составляющие и оборвался, сменившись абсолютной, вакуумной тишиной. Движение прекратилось, встречный поезд замер, превратившись в гигантскую чёрно-синюю фотографию. Дрезина остановилась на месте, а рядом со мной статуей застыл Василий, хмурый и сосредоточенный – уже принявший неизбежное. Даже пыль и снежинки зависли в воздухе, как в стеклянном шаре.

Я провела рукой перед глазами напарника. Ноль реакции. Казалось, даже сам свет стоял на месте. Он был повсюду, но более не слепил, а температуру я не ощущала вовсе.

… — Паттерн памяти восстанавливается быстрее прогноза, — прошипел статический разряд в вакууме тишины.