Бездна и росток - Dee Wild Страница 125

— Тюрьма? Возможно, — сказал майор без эмоций. — Но от выбора надзирателя зависит, будут ли в камерах окна. Будут ли кормить. И… будут ли вообще выводить на прогулку. Наш выбор не между свободой или рабством, Фурия. Наш выбор – между разными камерами. И я выбираю ту, в которой хотя бы есть шанс не задохнуться….

Я посмотрела на него. Он говорил это с той спокойной, даже гордой уверенностью, с какой Каштанов объяснял мне преимущество пайка перед шведским столом. Он не видел ничего странного в том, что всю жизнь прожил в тюрьме. Его научили выбирать самую чистую камеру, самого справедливого надзирателя и называть это «строительством светлого будущего». А я… я просто хотела, чтобы не было ни камер, ни надзирателей. И с этим своим желанием я угодила на пожизненное…

Оранжевая степь таяла в дымке за горизонтом, спускаясь по пологому склону прочь от куцых деревьев, которые словно бы сторонились гудящей башни, обступив её с трёх сторон. Они осторожно, с почтительного расстояния глядели на людей из-за заточенных рогаток, ощетинившихся во все стороны кольями, из-за вбитых в землю свай с натянутой между ними колючей проволокой. Казалось, ловушки предназначались не для случайных мертвецов, забредших на свет или звук, а для самой природы, от которой люди здесь держали оборону. Которая пришла, чтобы забрать своё обратно.

— А вот и наш мул, целый и невредимый, — сказал невесть откуда взявшийся Умник и указал рукой вдаль.

Там, над самыми деревьями плыла чёрная точка. Она увеличивалась в размерах и приобретала силуэт уже ставшей родной «ездовой собаки».

Через минуту чёрная машина мягко опустилась на брюхо прямо напротив ворот и приветливо распахнула створ кормового отделения. Внутри, вдоль левой стены покоился целый арсенал оружия – несмотря на то, что половина ложементов была пуста, в машине оставалось немало смертоносных игрушек, включая массивную снайперскую винтовку, которой я уже успела попользоваться.

— Добротные у вас стволы, — с уважением заметил командир поста, стоявший рядом.

— Со стволами не расстанемся. — Оникс хлопнул ладонью по броне «Рарога». — А вот пайки… Считайте, что это наш скромный вклад в общее дело. Берите всё.

Закипело движение. Одно за другим распахивая прямоугольные отделения справа, Умник принялся выуживать оттуда промаркированные пластиковые коробки, а пара бойцов местного сопротивления с благодарностью принимали их и относили под стену пристройки.

Появилась Молния и отчеканила:

— Ястреб сообщает о пятнадцатиминутной готовности, садиться не будет. Так что встречаемся в воздухе.

— Отлично, — крякнул Макаров, обвёл взглядом свою команду, затем – бункер, вышку, усталых бойцов, которые останутся здесь, когда мы улетим. — Пора нам прощаться, ребята. Никто ничего не забыл? Проверьте по списку, всё ли на месте. Возвращаться уже не будем.

Молния скрылась внутри «Рарога», Умник сосредоточенно хлопал себя по карманам, а бойцы «Фуэрцы» несли в сторону пристройки последнюю пару коробок.

Я кинула взгляд на оранжевый горизонт. Что-то шевелилось там, вдали. Пыль. Серая, клубящаяся полоска, рассекающая степь. Она на глазах пожирала расстояние между нами, приближалась, вырастая в размерах. И я спросила:

— Оникс, ты видишь то же, что и я? Вон там.

— Это… — Глаза Макарова округлились. Голос его, резкий и металлический, прорвал тишину: — У нас гости! Все к оружию!