Удар - Dee Wild Страница 130

Хотелось схватить Марка, вцепиться в него и утащить с собой куда-то глубоко-глубоко, в пещеру, под землю, в самое нутро корабля, куда никогда не доберутся ледяные ветра вселенских угроз, призраки прошлого и адская ломка. Хотелось не просто чувствовать его кожу – хотелось впитать его дыхание, его жизнь, стук его сердца, чтобы они заглушили стук моего собственного, бешеного и испуганного. Не думать. Не анализировать. Просто быть. Исчезнуть в другом человеке.

Все барьеры, все годы осторожных «брата и сестры», все негласные договорённости рухнули в одно мгновение, сметённые волной отчаяния.

Я взяла его лицо в ладони – сильные, резкие черты, теперь такие мягкие и покорные. Кончиком пальца я поймала обжигающую слезу, скатившуюся по его щеке. И я прикоснулась губами к его губам. Нежно, почти робко, как будто боялась разбить стеклянную фигурку, в которую он вдруг превратился.

Что-то вспыхнуло между нами в эту секунду – щёлкнуло невидимой искрой, электрическим разрядом, прожигающим пространство между нами. И он ответил. Не сразу, не робко. Он ответил с внезапной, отчаянной жадностью, как человек, нашедший в пустыне вожделенный источник. Его руки – большие, сильные – сгребли меня за талию, прижали к себе так плотно, что рёбра заныли, а дыхание перехватило. В этом объятии не было ничего братского. В нём была вся накопленная годами тоска, вся невысказанная нежность и яростная потребность в спасении.

«Дура, ты совершаешь ошибку!» — отчаянно забилось где-то на самом дне сознания, будто последний свет рассудка.

Но мне было уже всё равно – рассудок утонул в этом шторме. Мне и родному мне человеку было плохо, больно и одиноко. А ближе, чем Марк, у меня во всей вселенной никого не было. И в этой темноте мы искали спасения не в словах, а в молчаливом, грешном и единственно возможном прикосновении…

* * *

… Разгорячённые и обессилевшие, мы лежали на кровати. Он смотрел в потолок с отрешённостью человека, пережившего землетрясение. Я, устроившись головой у него на груди и перекинув через него мехапротез руки, наблюдала сквозь окно, как первые лучи солнца золотят заснеженные вершины, и размышляла о том, что теперь будет.

Я позволила себе минутную слабость, и это неизбежно скажется на наших дальнейших отношениях. Меня никогда не беспокоили загулы Марка, когда он пропадал на пару дней с очередной пута͐ной или пытался склеить новую неприступную стерву из спортивного интереса, но теперь… Я представила, как буду ревновать его к каждой встречной-поперечной юбке – и это при том, что мы будто бы ничем друг другу не обязаны. Переспали и забыли, да?

— Марк, — голос прозвучал глухо и бесцветно. — Ты будешь мне изменять?

Он поперхнулся и закашлялся, чуть не спихнув меня с кровати. Пришёл в себя и воскликнул:

— Но мы же ещё не женаты! Или я пропустил момент, когда мы бежали в загс?

— Но мы же… встречаемся, да? — настаивала я. — Нельзя же просто так взять и вычеркнуть эту ночь из жизни.

— Ты же первая меня поцеловала! — возмутился он.

— Мне стало тебя жалко, я хотела тебя утешить, — сообщила я. — Не думала, что это зайдёт настолько далеко…

Конечно, я лукавила, ведь в первую очередь мне было страшно за себя, и только потом жаль его самого. Он приподнялся на локте, и в его глазах мелькнуло что-то… Обида?