Холод на пепелище - Dee Wild Страница 141

Ступор. Передо мной говорила машина, вышедшая из равновесия. Она совсем по-человечески рассуждала о совсем нечеловеческих вещах – о таких, которых не должно быть в природе. И кем бы она ни была – человеком или машиной – сейчас я ей почти верила.

— Я подалась на Каптейн, — голос её стал ровным, отчётливым. — Но не успела даже выйти за стену «железного города», Айзенштадта, как начались новостные сводки об убийствах…

— Подожди, — перебила я, чувствуя, как картина начинает складываться в мозаику, от которой холодеет внутри. — Как ты туда попала? Откуда у тебя вообще были ресурсы и информация, чтобы взять и «податься» на другую планету? Связи, деньги, документы…

Вера на мгновение замялась. Её синтетические глаза сузились, обращаясь внутрь, к памяти.

— Меня нашли, — сказала она, и в её голосе прозвучала первая нота сомнения, несвойственная ей, будто сбой в чистой логике ненависти. — Через два года после того, как я вернулась на Землю, мне позвонил человек. Сказал, что представляет… частный фонд, который помогает жертвам колониальных конфликтов. Он знал детали. Те, о которых я никому не говорила. Сказал, что они знают обо мне всё и предлагают шанс на справедливость – доставить меня туда, где всё началось. Дать оружие, помочь найти виновных и обеспечить… наказание. Я… я думала, что это шанс. Что наконец-то кто-то протянул руку помощи. Он сказал, что корабль будет готов через две недели. Что нужно время на подготовку документов. Я ждала…

Она замолчала на миг. Я напряжённо всматривалась в её зрачки, которые вновь расширялись до размеров глазного яблока.

— Тридцать человек, — прошелестела она. — До шести за день… Я даже не знаю, как тебе это удалось… Ты работала, как механизм по инструкции… Я прилетела в Айзенштадт, и первое, что увидела в новостях – трупы тех, кого искала. Я опоздала. На целую вечность и на эти две недели ожидания. Я искала четверых, и ни к одному не успела… Уже потом, через несколько месяцев бесцельных скитаний я встретила Ноль-первого. Он помог избавиться от тела и изменил мою жизнь, а моя неутолённая ненависть… стала отличным топливом для его организации.

— И ты стала мстить миру? Заниматься террором?

— Однажды я отняла жизнь, а потом стала делать это снова и снова, чтобы не забыть этого чувства. — Взгляд её затуманился, ушёл внутрь. — Я не могла позволить себе забыть, как жизнь покидает тело. Скоро это стало… потребностью. Единственным способом доказать, что я что-то чувствую, что я не мертва внутри. Как дыхание. Как закат, который хочется видеть снова и снова, потому что после него – только ночь.

От её слов тянуло знакомым, приторным смрадом – тем самым, что поднимался из каптейнских болот, хранящих бесчисленные тайны.

— Я не стала искать тебя, — сказала Вера. — Знала, что ты вертишься в криминале, мотаешься туда-сюда по Сектору. Но когда «Базис» предложил поучаствовать в налёте на поезд, в котором от погони убегали пара выскочек, я не устояла. Я захотела отнять у тебя что-то дорогое… и посмотреть, что из этого выйдет… Снарядить транспорт было несложно. Мы к тому моменту разжились несколькими кораблями…

Она смотрела на меня – без ненависти, без страха, без эмоций. Кромешная пустота.

— Ты безнадёжно больна, — резко выдавил дядя Ваня.