Узник - Максим Мацель Страница 15

— Чего же? – Стас беспокойно дернул плечами. «Неужто кто из тайных соглядатаев усмотрел, как Костюшко табакерку с письмом мне передал?» – мелькнула у него мысль. Несмотря на то что в постскриптуме узник добавил, что Стас волен рассказать о содержании письма начальству, он решил пока оставить его в тайне, не находя ничего преступного в просьбе пана Тадеуша.

— Да ты успокойся! Чего так встрепенулся? Я о третьем разделе Польши, что месяц назад утвердили. И об отречении от престола их польского короля Понятовского. Неужто обошли стороной эту тему? Для государыни она многое значит. Недаром к ее именинам подписание было приурочено.

— И словом не обмолвились, Михайло Иванович, – с облегчением выдохнул Стас. – Костюшко молчал, и я решил его поберечь.

— А вот это зря. Для чего его беречь? Для виселицы? Ты, Станислав, этот вопрос обсуди с ним, как после праздников к работе вернешься. Надобно знать, что он об этом думает. Польша без короля осталась. А любому дураку ясно, что вскорости либо новая борьба за польскую корону должна начаться, либо пришло время Польшу доедать до конца. Вот и выясни у Костюшки, каков сейчас расклад сил среди варшавских магнатов. Есть ли там который польского трона достойный? Такой, чтобы и свою шляхту утихомирил, и чтобы противу нас по новой не попер. Французских бесстыдств матушка Екатерина в Варшаве не допустит. Ну а пока можно и отдохнуть. Рождество завтра. Будет у меня к тебе, Станислав, только одно поручение на праздники. Так, пустяк. Вот, пущай твой помощник и доложит. – Советник кивнул Щеглову.

— Генерал-майор Герхард Шатенфельд… – начал было Щеглов.

— Слыхал о таком? – перебил того Репнин, вопросительно уставившись на Стаса.

— Не слыхал.

— И я раньше не слыхал. У нас генералов много служит, всех не упомнишь. И немцев среди них хватает. Продолжай! – Он снова кивнул Щеглову.

— Генерал Шатенфельд пропал еще в феврале. С тех пор ни слуху ни духу. Родные поначалу думали, что он загулял, а после на войну укатил. Случалось с ним такое, – многозначительно поглядел на советника Щеглов. – Выпить любит. Армия вернулась на зимние квартиры, а его нет. Пошло-поехало, докатилось до генерал-прокурора.

— Он это дело под свою опеку взял и нам спустил. Поначалу думал, что у нас голубчик сидит, – опять вставил Репнин. – Надо отыскать вояку этого, Станислав.

— Где ж его искать, Михайло Иванович? Да и сведений кот наплакал.

— Не спеши, шляхтич. Продолжай, Щеглов.

— Удалось выяснить, что незадолго до пропажи генерал этот зачастил в известный дом на Английской набережной.

— Смекаешь, Станислав?

— Нет, Михайло Иванович! Что за дом такой? И я тут каким боком?

— Хватит тебе, шляхтич, по кабакам да рынкам ошиваться. Пора в свет выходить. Уже сколько времени в Петербурге, а не знаешь, что в доме на Английской набережной проживает и устраивает самые пышные светские приемы Ольга Александровна Жеребцова. Фрейлина двора, статс-дама. Ее «достоинств» не пересказать. И при всех своих достоинствах она самая отчаянная авантюристка при дворе. И всё ей с рук сходит. Потому как она родная сестра самого Платона Зубова. Про Зубова-то слыхал, надеюсь?

— Про Зубова кто ж не слыхал? – кивнул Стас. – Фаворит императрицы. Всю власть в государстве под себя подмял. Всеми высшими чинами и должностями сам себя наделил. И братья его…