Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 154

Встреча эта была важна для обеих сторон. Столяров нуждался в инструкциях от Центра, а Николь требовался Антон. Они обговорили встречу заранее, выбрав местом ее проведения Британское кладбище, которое привлекло их своей уединенностью и малолюдностью. Увидев Николь на дорожке из гравия, Столяров приподнял шляпу.

— Как ваше здоровье, уважаемая Елизавета Георгиевна?

— Вашими молитвами, – ответила Николь, неприязненно улыбаясь. – О здоровье моем беспокоиться излишне. Во всяком случае, пока. Перейдем прямо к делу.

— Ваше право!

Дмитрий Сергеевич открыто рассматривал ее, силясь понять, какими достоинствами она привлекает его племянника. Красотой? Умом? Обаянием? Тогда почему он видит перед собой женщину, сотканную из недостатков и эгоизма? Наверное, на Крушевину следует смотреть влюбленным взглядом. И пороки сами собой трансформируются в добродетели. Он внутренне усмехнулся.

— Центр передал, что согласен на сотрудничество, – объявила Николь. – Информация, которую вы предоставили, была тщательно проверена. И ее высокая значимость полностью подтверждена и высоко оценена.

Она говорила сухо, используя казенные обороты. Как бы подчеркивая этим, что выступает исключительно в роли посредника.

— И Центр очень заинтересован в вашем скором возвращении в Европу.

— Мне понадобится около двух месяцев. Этого времени хватит для ликвидации дел здесь и подготовки деятельности там, в Европе. Обоснуюсь же я в Швейцарии, как мне предложили в Москве.

— Я передам ваши слова Центру. Теперь поговорим о связи.

Николь подала Столярову маленький листок.

— Здесь почтовый адрес, на который вы будете посылать письма с сообщениями. И улица в Женеве, где оборудован тайник со схемой. Запомните: бумагу же лучше уничтожить.

Дмитрий Сергеевич кивнул, на этот раз не сдержав усмешки. Учить его конспирации - та еще затея.

— Теперь обратная связь, – продолжила Николь. – Информацию вы будете получать через радиотрансляции по известным вам дням и часам. Радиоволна и код прежние. У вас есть вопросы?

— Нет. Мне все понятно.

— А у меня есть. Где Изломин? Без его возвращения наш договор недействителен.

— Я бы не отдал его вам.

Столяров невесело улыбнулся.

— Искал бы другой путь. Но Антон сам хочет вернуться.

— Где он? – строго повторила вопрос Николь.

— Ждет у входа. Как только вы выйдете из ворот кладбища, он к вам подойдет. Не волнуйтесь зря, Елизавета Георгиевна. Я честен с вами. И знайте, что я не отдал бы вам Антона. Ни за что! Да вот он меня не слушает совсем. Рвется в СССР. А признайтесь! Вы подумали, что я не отпущу племянника. И контрмеры приняли. Так? За соседним монументом не Сергей ли стоит? Он. Точно, он. И вон там мужчина прохаживается по соседней дорожке. Тоже ваш человек. Значит, стукнули бы по голове и в машину? А не дайся я вам, чтобы сделали?

Николь вынула руку из кармашка юбки, демонстрируя дамский пистолет.

— Пристрелила бы. Так и знайте.

— Не нравлюсь я вам, – с сожалением заметил Столяров.

— Не нравитесь, – согласилась женщина. – Вы, Дмитрий Сергеевич, из когорты пламенных и несгибаемых борцов.

— Чем же мы плохи? – с усмешкой вопросил Столяров. – Ответьте, сделайте милость.

— Почему плохи? Я так не сказала бы. Вы хороши, когда требуется что-то сломать и разрушить. Вы первыми идете вперед и ведете за собой других. И свою жизнь готовы отдать, и чужие вам не жаль. А вот строить и созидать не можете. Для этого же надо уметь радоваться жизни, а это вам не по силам. Ваша беда, Дмитрий Сергеевич, что вы всего один раз отступили от своего железного правила. Пожалели Антона. Спасли его. Так и оставили бы его в покое. Пусть бы жил, как мог. Вы же втравили его в ваши игры. Один раз, другой. А сегодня решили от него беду отвести? Получилось? И не получится. Не дано вам. Не ваше. Вот угробить – это мигом. Не я вас бежать заставила. Сами решили. Тогда зачем сигналы подавать? Сидели бы себе тихо на пляже и отдыхали. Так нет. Как же? Без вас не победят. Знаем. А вы про Антона в тот момент вспомнили? Или не до того было? Вы же его, по сути, похоронили. Яму вырыли. Осталось землей засыпать. И скажите. За что мне вас любить?